«Что касается освобождения политзаключенных, я задал вопрос. Обратил внимание, что не упомянуты в документе российские партизаны как политзаключенные. То есть те люди, которые сейчас ведут силовую борьбу в РФ против путинского режима. Речь идет о тех, кто поджигает военкоматы, ламает рельсы. Занимается другими формами противодействия путинизму», — считает Константинов.

Так он прокомментировал законопроект об амнистии и освобождении политзаключенных.

По словам Константинова, проблема состоит в том, что большинство правозащитных организаций по сей день не считают этих людей оффициально политическими заключенными.

«Большинство правозащитных организаций по сей день не считают этих людей оффициально политическими заключенными. Это связано с неприятием насилия. Но, честно говоря, я с этим не согласен. Потому что, если мы говорим о партизанах российских, то это обычно ненасильственные действия. Силовые, но не насильственные. Потому что поджечь пустой военкомат — это насилие к зданию. Поэтому я призвал обратить внимание на этот факт. Все таки добавить туда партизан, с расшифровкой того, что подразумевается», — считает Константинов.

Также он рассказал о своих впечатлениях от первого дня третьей сессии Съезда народных депутатов России.

«Впечатления интересные, идет интенсивная работа. Которую можно назвать протозаконотворческой работой, потому что готовятся проекты документов. Они в будущем могут быть приняты в качестве уже действующих законов постпутинской России. Я специально говорю о протозаконопроектах. Потому что если говорить о реальных законах, которые будут действовать, надо обладать такой же реальной властью, которой пока у оппозиции нет. Тем не менее, я думаю, что все эти документы найдут реализацию в будущем», — считает Константинов.

“Режим ходит по грани. И ему по большому счету безразличны отдельные люди. Поэтому российскому режиму сейчас важно самосохранение. И я надеюсь, что на риски он не пойдет. Потому что уже сейчас представители власти понимают, что это может быть чревато. Ведь РФ несется на браваде. Но здравомыслия здесь нет”, — считает Витухновская.

По ее словам, несмотря на то, что власть ненавидит влияние СМИ, они боятся совершать какие-то радикальные действия после публикаций в медиа. 

“Но почему надо поддерживать внимание к подобным процессам? Потому что хорошо говорить, что это не сроки, ничего с ними не случится, они выйдут. А если нет, а если что-то случится? Поэтому важна роль СМИ”, — считает Витухновская. 

Как она напомнила, Иосиф Пригожин, который ранее критиковал российскую власть, упал в студии. У него онемела рука и часть лица.

“И я думаю, что это от нервного стресса. Ведь могут быть последствия в любой момент за тот его разговор против российской власти. Уехать он не может, а оставаться это быть заложником своих страхов и кошмаров”, — утверждает писатель. 

“Огромное количество людей в России оказываются за решеткой из-за своей политической позиции. Это неприемлемо. В России лишают людей всех гражданских свобод”, — считает Евгения Кара-Мурза.

По ее словам, самое ужасное для политзаключенного — это быть забытым. Жена оппозиционного политика Владимира Кара-Мурзы считает, что власти прячут людей за решетку, чтобы изолировать их от мира. Но, по мнению Евгении Кара-Мурзы, важно выходить на акции протестов против войны и путинского режима.

“Количество акций протеста будет расти. Таких митингов было мало в первые месяцы войны, когда огромное количество россиян уезжали из России. Сейчас все больше россиян ищут способы выразить свое несогласие. Невозможно сравнить то, что чувствуют украинцы с тем, что чувствуют россияне, которые просто уезжают от мобилизации. Потому что, когда падают на твою голову бомбы это ни с чем нельзя сравнить. Это кромешный ад”, — утверждает Евгения Кара-Мурза. 

По ее словам, люди, которые уезжают из РФ, делают это для того, чтобы свободно продолжать свою работу, потому что они не согласны с войной. Что же касается ее мужа, ныне политзаключенного, то для него было важно находится в России.

“Когда началось полномасштабное вторжение, он находился в Москве. Я спала с телефоном, и он мне написал, что началось полномасштабное вторжение. Он вернулся домой на несколько дней в марте, приехал на 16-летие старшей дочери, и уехал. Я знала, чем Володя занимается. И всегда его за это уважала. Он остается верить себе и тем самым подает пример детям, как сохранить человеческое достоинство”, — считает координатор адвокации фонда «Свободная Россия».