Зато Newsweek, тем временем, пишет о разгроме, который учинили путинской армии объединенные силы ЛСР и РДК в Белгородской области. Так что ВС РФ действительно вторая армия, но не в Украине, а в России. В Украине она третья;)

Съезд народных депутатов был создан в ноябре 2022 года как протопарламент будущей России по инициативе ряда бывших и действующих российских депутатов разного уровня. На первой сессии Съезда 4-7 ноября 2022 года были приняты Основополагающая декларация и Акт о движении сопротивления, установившие правовые принципы борьбы с путинизмом. Были также сформированы Исполнительный совет, Секретариат и рабочие группы Съезда, которые продолжили подготовку законопроектов, организацию работы и взаимодействие со всеми международными и российскими участниками антипутинской коалиции.

На второй сессии Съезда 20-23 февраля 2023 года, помимо начатой работы над текстом Конституции, были приняты Декларация прав и свобод гражданина Российской Республики, Акт о люстрации, Акт о свободе слова, провозглашающий принципы независимости СМИ в постпутинской России и демонтирующий систему государственно-олигархической пропаганды.
В работе нынешней сессии принимают участие 78 делегатов (39 в зале + 39 онлайн).

Во время открытия третьей сессии перед делегатами выступил онлайн представитель легиона “Свобода России” с позывным “Цезарь”. Он обратился с заявлением:

“Честь имею, дамы и господа. Очень рад приветствовать Вас, дорогие народные избранники. Последние 2 недели я нахожусь в зоне проведения специальной миротворческой операции на Белгородчине. От лица моих братьев по оружию хочу поблагодарить вас за ту важную работу, которую вы делаете. Хочу обратиться ко всей российской оппозиции. Мы готовы к диалогу со всеми силами, которые поддерживают формат вооруженной борьбы со всеми силами путинского режима. Все остальные формы борьбы себя уже давным-давно исчерпали. Пока нас информационно поддерживает команда Ильи Пономарева, Марк Фейгин и Александр Невзоров”.

Добавим, что в Съезде принимают участие оппозиционные политики. Они избирались на том или ином уровне депутатами в Российской Федерации и выступали против режима Владимира Путина.

Делегаты Съезда в первый день рассмотрели постановление о взаимодействии с демократическими силами российской оппозиции. Там появился пункт о приглашении «к координации совместных усилий национально-освободительных и региональных движений РФ». Рассказывая о внесении этого пункта в постановление, делегат Съезда и член исполнительного совета Илья Пономарёв пояснил, что представители этих движений часто критикуют федеральную оппозицию за имперский подход:

“С национальными и регионалистскими движениями надо вести такой же диалог, как и с общероссийскими движениями, — призвал Пономарёв. Ещё одним пунктом постановления стало признание «различных политических тактик» и «уважение подходов друг друга». Политик пояснил, что это «вопрос об отношении к силовым и насильственным методам свержения путинского режима», а у российской оппозиции в целом нет единства по этому вопросу. По словам Пономарёва, на форуме оппозиции в Брюсселе те, кто за ненасильственный путь, бойкотировали выступления тех, кто выступает за вооружённую борьбу с режимом: «Вели себя агрессивно, шантажировали съезд, покидали зал».

Впервые участие в Съезде приняли соратники в борьбе с диктатурой с Беларуси. Почетный гость Съезда Игорь Масловский заявил, что война в Украине – это шанс уничтожить, как российский, так и белорусский режимы.

Одним из основных документов, которые рассматривали в первый день третьей сессии Съезда, делегаты рассмотрели документ под названием «Акт об освобождении, реабилитации и амнистии». Этот законопроект был необходим, исходя из того, что за годы правления путинского режима десятки тысяч людей стали жертвами полицейского государства, подверглись репрессиям за свои политические убеждения, по идеологическим, социальным, национальным, религиозным и иным признакам. В то время, как закон, судебная система, правоохранительные органы и пенитенциарная система в Российской Федерации стали карательным инструментом в руках правящей элиты для преследования и устрашения всех несогласных с её политикой, а так же инструментом контроля и подавления общества. Для защиты своего господствующего положения было принято огромное количество анти-правовых законодательных актов, вынесены тысячи заведомо неправосудных судебных решений.

Именно поэтому был разработан документ «Акт об освобождении, реабилитации и амнистии» (за авторством группы адвокатов). Делегат Съезда и член Исполнительного Совета Илья Пономарев предложил поддержать этот проект. Ведь в нем предлагалось освобождение политзаключенных и общеуголовная амнистия в одном основном документе.

Но в ходе обсуждения мнения делегатов разделились. Общий документ, в котором предлагалось освобождение политзаключенных и общеуголовная амнистия решили разделить на более осторожную версию рабочей группы – лишь в части, касающейся освобождения политузников под названием “Акт освобождения и реабилитации политических заключенных” (то есть половина общего документа).  А вторую часть документа – “Общеуголовную амнистию” – решили пока отложить, хотя голоса и распределились почти поровну. Рабочая группа считает, что этот законопроект нужно разделить и вторую часть нужно доработать.

Илья Пономарев при этом добавил, что авторы рабочей группы первого законопроекта говорили, что мы обидим политзаключенных и нужно эти вопросы разделить. Так давайте назовем этот законопроект «Акт об освобождении» и никто обиженным не будет. Новая власть освободит политзаключенных так или иначе. Без всякого закона. Но относительно обычных заключенных второй законопроект позволит перехватить инициативу у таких негодяев, как Пригожин. “Мы говорим людям – не ходите умирать, подождите. Мы проведем амнистию. И тем самым мы перехватываем инициативу.”

“Я считаю, что для нашего Съезда очень важно, чтобы мы вошли в историю как те, которые скажут: “Пусть стены рухнут!”. Которые объявят свободу. Которые перетянут этот важнейший пласт общества на свою сторону. Поэтому я призываю всех поддержать именно второй законопроект” – резюмировал политик.

Резюмируя первый день третьей сессии, нужно отметить, что в работе первой сессии Съезда народных депутатов России принимали участие 59 делегатов, во второй – 76 делегатов. Нынешняя сессия проходит при участии уже 78 делегатов. Такая тенденция показывает возросший общественный интерес к Съезду, как субъекту законодательной инициативы новой России, без Путина и его преступников.

Они читают этот текст и думают: «зажрались, гады белоленточные». Новый класс, работники нематериальной сферы… Эти люди помнят протесты 2011 года. И понимают, что жителям мегаполисов чужды их тревоги, у них свои проблемы. В конце концов, большинству читателей этой книги хватает на удовлетворение минимальных потребностей – на чаще хорошую, чем плохую, еду; чашку кофе в кафе пару раз в неделю; на кино в выходные и на отдых раз в год за границей. Если напрячься, то и на кредит для покупки машины. Но не всем доступна квартира и, тем более, дом. Они жилье снимают. Но разве здесь счастье?

У тех, кто делает мебель, шьет одежду и печет хлеб, деньги – главный стимул трудиться. Рабочий Уралвагонзавода, как и сельский учитель, живет от зарплаты до зарплаты, и его бедность не дает ему ощутить себя человеком, которого ценят.

Если ты можешь сказать: «я тружусь не из-за денег.

Не меньше, чем денег, я хочу призвания, признания и самореализации» – то ты герой нового времени.

Продукт новых людей нематериален. То, что мы производим, нельзя пощупать, надеть и съесть. Но результаты труда для нас важны, мы хотим, чтоб они вернулись к нам славой, вниманием, востребованностью и уверенностью: мы что-то изменили к лучшему.

Это – очень важная отличительная особенность нового класса: у него денежная мотивация уходит с первого места на второе. И всё же, несмотря на то, что продукт твоего труда – нематериален, ты живешь в совершенно материальном мире – тебе надо что-то есть, пить, надевать и где-то жить.

Всё это – продукты производства. Но способ производства придумываешь ты. Я лично всё время в своем труде стараюсь стоять на двух ногах – мне интересны новые технологии, но я люблю строить предприятия, создающие материальное, где работают и зарабатывают люди. И стараюсь распоряжаться материальными благами в интересах всего общества. Вместе с моими единомышленниками мы создаем технологии и учим других создавать новое. От нас зависит прогресс человечества. Мы планируем будущее и хотим, чтобы нам не мешали это делать.

А в соседнем подъезде живет тупой некреативный бюрократ. Он питается лучше тебя, одевается дороже, ездит за границу чаще и регулярней, живет в стокомнатной квартире. И ничего не производит. Работает в два раза меньше, чем ты, но сосет из твоей зарплаты налоги, зарабатывая своими отсосами и распилами в несколько раз больше, чем ты, напрягая мозг.

Этот кровосос, что тебя эксплуатирует, весьма примитивен. Ему не надо знать, как работает айфон, или как устроена молекула ДНК. Он не разбирается в мировой и национальной истории, да и географию знает в основном по названию модных курортов. Но это не значит, что он безмозглый. Не-ет, он хитер и пронырлив. Но ни черта не смыслит в том, что ты делаешь. Возрождённый феодал, получивший ярлык на кормление за счет тебя.

Если твое классовое сознание спит и мешает признать очевидное – факт эксплуатации, жди нового финансового кризиса, когда тебя со всеми нематериальными активами и креативным, доходящим до гениальности мышлением, мягко попросят из компании, где раньше ценили и любили, считали членом одной семьи. И ты в неизбывной депрессии будешь истерить в Сети, пытаясь найти, где жить, что есть и пить. А гнусный бюрократ без глубоких мозговых извилин переживет финансовые проблемы, не испытав серьезных нервных потрясений. Как это было в 1991м, 1993м, 1996м и 1998м, когда кризисы разметали страну по кирпичику, а кто ей управлял, тот и управляет.

2.

Я считаю: это – несправедливо. И, как человек левых взглядов и представитель нового класса – не хочу отдавать мои деньги присосавшемуся ко мне бюрократу.

И «жилищникам» не собираюсь платить за прохудившуюся трубу в десять раз больше, чем она стоит. Давать взятки за детский сад. Платить откаты зажравшимся функционерам госкорпораций. Зато хочу менять представителей власти, тупо сосущих из меня и нефтепровода. Бюрократов надо гнать.

Государство надо построить заново.

Власть должна принадлежать таким, как ты. Таким, как я. Потому что мы – новый креативный класс и нас много.

Сейчас все ищут врагов. Это модно. Для телевидения – это «украинцы-бандеровцы», иностранные агенты и Америка. Госдеп не дремлет! Готовит «цветные революции» на просторах России. Для националистов – «жиды и масоны», губящие русский народ. И мигранты понаехавшие. Для КПРФ – «компрадоры» и отдельные министры. А судьи – кто? Всё это глупое рысканье в поисках врага – и смехотворно, и опасно. Потому что уводит тебя и работника Уралвагонзавода от борьбы с настоящим и общим врагом.

Важно верно понять, что и кто нам мешает. Бить по ложным целям – значит обрекать себя на поражение.

Некоторые говорят: враг – Путин. Уйдёт Путин и будет новая жизнь. Иные москвичи считают врагами тех, кто получает пятнадцать тысяч и меньше, ходит в храм и работает на Уралвагонзаводе. Остальные, в свою очередь, видят врагов в москвичах. «Хватит кормить Москву!» – выкрик, честно заслуженный многими столичными жителями.

Для меня Путин – это запрограммированная ельцинской Конституцией 1993 года помеха. Зато рабочий Уралвагонзавода – друг и союзник, которому пропаганда усердно промывает голову. Путину, кстати, можно в чем-то и спасибо сказать за прекращение хаоса 1990-х. А у москвичей есть чему поучиться. Но после того, как уравняем столицу в правах с Уралом и Сибирью.

Время Путина прошло, и Москва более не должна выглядеть надменной сверкающей дамочкой в стране угрюмых обколотых кремлевской наркотой Нижних Тагилов и их заводов.

Нам всем пора двигаться дальше.

Путин – лишь лицо чиновничьей системы. «Невысокий, но и не низенький, не толстый и не очень тощий, не слишком густоволос, но и далеко не лыс. В движениях не резок, но и не медлителен, с лицом, которое не запоминается, которое похоже сразу на тысячи лиц. Вежливый, галантный с дамами, внимательный собеседник, не блещущий, впрочем, никакими особенными мыслями». Узнаете? Нет – это не Путин. Это дон Рэба, мрачный персонаж романа братьев Стругацких, хитроумный интриган и безжалостный чинуша, описанный ими задолго до перестройки. Заурядный чиновник средней руки. И мы помним, как кончил правитель мифического Арканара. Не позавидуешь.

Путин – символ, олицетворение системы. И только. Он мишень, но главный ли он враг?

Но враг-то есть.

Враг реальный, жестокий. Гораздо опаснее Путина – своего полномочного представителя, никому неизвестного чекиста, которым Россию зачаровали на рубеже 90-х и 2000-х, навязав бедным и богатым, здоровым и больным… И ведь понравилось.

Они это умеют – продавать противные липкие конфеты в красивой обертке. Они – это номенклатура, рождённая при Сталине, окрепшая при Брежневе, распоясавшаяся в перестройку, поделившая страну в 1990-х, и расползающаяся по миру с награбленным с 2000-го. Система Урфина Джюса с его деревянными солдатами – чиновниками.

Их много, захватив страну, они плодятся как крысы, в геометрической прогрессии.

3.

В Советском Союзе номенклатура стала самостоятельным классом, и предала свою страну во имя приватизации её богатств.

При этом её тупые, заблуждающиеся члены куда лучше и безопаснее тех, кто знает, что происходит. Как писал Виктор Пелевин: «Вы задаетесь вопросом, кто приводит в движение зубчатые колеса, на которые день за днем наматываются ваши кишки, и начинаете искать правду – до самого верха, до кабинета, где сидит самый главный кровосос. И вот вы входите в этот кабинет, но вместо кровососа видите нереально четкого пацана, который берет гитару и поет вам песню про „прогнило и остоебло“ – такую, что у вас захватывает дыхание: сами вы даже сформулировать подобным образом не можете.

А он поет вам ещё одну, до того смелую, что вам становится страшно оставаться с ним в одной комнате. И когда вы выходите из кабинета, идти вам ну совершенно некуда – и, главное, незачем. Ведь не будете же вы бить дубиной народного гнева по этой умной братской голове, которая в сто раз лучше вас знает, насколько все прогнило и остоебло. Да и горечь в этом сердце куда острее вашей».

Я был в том кабинете. Я говорил с тем пацаном. Потом его уволили – назначили другого. Потом вернули первого. Потом он, говорят, слился. Или скурился. А стало ещё хуже.

Система самовоспроизводится.

Перестановки и омоложения ничего не решают.

О подобных «исполнителях» советский обвинитель на Нюрнбергском процессе Роман Руденко сказал так: «преступники, завладевшие целым государством, и самое государство сделавшие орудием своих преступлений».

У молодых вдобавок нет тормозов. И аппетиты гораздо выше, чем у старших. Попав в систему, даже с благородной целью её изменить, молодой чиновник быстро об этом забывает. Ведь она дает деньги, а у всех семьи, которые нужно кормить. И всё – ещё один винтик в огромном чиновничьем механизме, ещё один солдат системы. Преданный, верный. Всех ли она построит? Нет. Но что может один? Или два? Так они себя уговаривают. А молодые волки – смена старых чинуш – ещё наглее, вороватее и беспринципнее.

Мне не нравятся военные термины. Битва, наступление, операция. Я не люблю агитаторские штампы прошлого – диктатура пролетариата, классовая борьба – они скомпрометированы. Но ничего не остается, как признать: да, в России идёт классовая борьба. Нас вынуждают сражаться, и мы обязаны победить, иначе Родина погибнет.

Наша битва – битва нового, креативного класса с бюрократией.

Нельзя уклониться от этой борьбы.

Многие мои сверстники разъехались по миру, лишь бы жить в комфорте, делать любимое дело, не тратя жизнь на тех, кто того не заслуживает. Из моего класса – сорока человек! – в России осталось всего девять. Но от своей страны и своей судьбы не убежать. Мы здесь родились, и отвечаем перед своими детьми за их будущее.

В конце концов, без врагов нет движения. Враги заставляют сжимать кулаки, кровь – бурлить, а голову – думать. Враги дают победу. Иногда они важней друзей. Они делают нас сильней. Перед зарей ночь всегда самая темная, а перед победой зло кажется вечным.

4.

«Хозяева жизни», рассевшись по разыгранным в очко и присвоенным башням Кремля, живут так, будто их власть – на века. Будто и времени нет.

Почему Путин всегда опаздывает?

А почему всегда опаздывал Гитлер?

У Владимира Владимировича много очень приличных и очень дорогих швейцарских часов. Когда-то его наверняка учили: точность – вежливость королей. Царем он себя, пожалуй, ощущает. До того, что даже не хочет (о чем много раз говорили и он, и Песков) принимать этот титул. А вот вежливым – нет.

Гитлер тоже ощущал себя кайзером. И даже намного больше, чем кайзером. Власть того ограничивал Рейхстаг. Перед фюрером он склонился.

Его заместитель Рудольф Гесс ввел в обиход фюрер-принцип. Согласно ему, не было в Германии, а значит и на свете, человека важнее национального лидера. А значит для него не существовало никаких норм, протокольных ограничений и жалких приличий.

Бывало Адольф заставлял себя ждать часами, используя опоздания как один из методов добиться реализации своих политических целей.

Опоздания Гитлера были частью его стратегии, недавно сообщила недавно газета Die Welt, ссылаясь на дневники шефа нацистской пропаганды Йозефа Геббельса.

Как пример, издание приводит встречу Гитлера с президентом и министром иностранных дел Чехословакии – Эмилем Гахой и Франтишеком Хвалковски – в 1939 году. В ходе переговоров об отношениях их страны с Германией. Они договорились об аудиенции на 14 марта и прибыли в Берлин к десяти часам вечера, но Гитлер встретился с ними лишь через три часа. Всё время ожидания рядом с руководителями Чехословакии находился министр иностранных дел Рейха Иоахим фон Риббентроп.

Так зачем же Гитлер заставлял ждать своих гостей? Геббельс написал об этом: «Гаха и Хвалковски прибыли в Берлин. Фюрер заставил их ждать до полуночи; медленно, но верно они изводились. Так же когда-то с нами поступили в Версале. Это старые, проверенные методы политической тактики».

Национальный вождь немцев не мог забыть версальский позор. И вымещал злобу на руководителях страны, ставшей одной из «демократических дочерей» Версаля.

Российский президент поступает ровно так же. В 2002 году он опоздал на два часа на встречу с родителями детей, погибших в авиакатастрофе. А ведь люди ждали на кладбище! Но ничего – стерпели.

В 2003м не поспел на встречу с британской королевой Елизаветой. Приехал на четверть часа позже. И – что? И ничего.

В 2006м приехал с опозданием на двадцать минут на встречу с Хуаном Карлосом II – королем Испании.

В 2012м опять аж на три часа опоздал на встречу с Джоном Керри в Москве. И госсекретарь, национальный герой и без пяти минут президент США провёл их, прогуливаясь взад-вперед по Красной площади.

А через год почти на час опоздал к Папе Франциску. Мало кто заставлял себя ждать римских пап. Впрочем, вот уже лет 200 с лишним папы всерьез почитают терпение добродетелью. Впрочем, Папе Франциску ещё повезло.

Что такое жалкие пятьдесят минут рядом с четырьмя часами, которые ждал Виктор Янукович? Когда ещё был президентом. Тогда он был поистине жалок. Путин, видно, думал, что и весь народ Украины стерпит это и другие унижения. Ан нет. Янукович – уже давно не президент, и путинское опоздание внесло в это свою лепту тоже.

К Бараку Обаме во время саммита G20 в 2012 году в Мексике опоздал на сорок минут. А к Дональду Трампу в Хельсинки в июле 2018-го опоздал на час и десять минут. Впрочем, Трамп, который любит пользоваться тем же приемом, ответил ему по-своему: он его ждал в американском посольстве и не выезжал на место встречи, пока туда не прибыл российский президент. То есть в итоге как бы опоздал ещё больше.

Но отнюдь не все терпят этот выпендреж. В 2012 году канцлер ФРГ Ангела Меркель из-за опоздания Путина перенесла переговоры. А в 2018-м по той же причине встречу с ним отменил премьер-министр Сингапура Ли Сянь Лун и её провели только днем позже.

Не стану перечислять все случаи канцелярского хамства. Отмечу лишь, что как бы ни объяснял себе Путин (или ни объясняли ему люди подобные Гессу и Геббельсу) эти опоздания – ни что иное, как, с одной стороны, примитивное подражание Гитлеру, а с другой – позор нашей страны.

Конечно, на совести маленького кагебешника и его окружения куда более серьезные и страшные дела – фактическая ликвидация основных гражданских прав и свобод в России, изгнание огромной – наиболее деятельной и эффективной – части нового класса из страны. Крайне опасная для России аннексия Крыма. Война в Донбассе. Трагический провал борьбы с эпидемией 2020 года.

Пример опозданий я привожу здесь чтобы подчеркнуть простую вещь: если человек не умеет вовремя приходить на важные встречи, как можно доверять ему страну?

5.

…Голландец Питер выпил полбутылки вина, расчувствовался. Мы вышли в вечернюю московскую зиму. Питер задрал голову, придерживая кепку. По небу плыла белесая рвань облаков. Не рассчитывал же он всерьез увидеть зимой звезды в Москве?

– О чем они думают? – спросил Питер, на отрывая глаз от неба.

– Кто? – спросил я, поддерживая его под локоть.

– Путин и Сечин. У них есть время вот так остановиться и смотреть в небо? Как они видят окружающий мир? Ради чего живут? Что чувствуют? А главное – чего хотят? …Когда я смотрю в глаза Сечина, мне кажется, что я смотрю в мертвые глаза…

Мы пошли по Тверскому бульвару. Питер пошатывался, ему с ещё большим трудом давались русские шипящие и московская обледенелая плитка перед освещенными ресторанами. Я вёл его к метро, а сам представлял, как Путин и Сечин сидят где-то за закрытой дверью в глухой комнате. Путин с риторическими нотками в голосе спрашивает Сечина, задевая своими ледяными глазами его мертвые глаза:

– Игорь, куда мы идем, ты не знаешь?

– А черт его знает… –  философским тоном отвечает тот.

– Вот и я не знаю…

И в моем воображении, усиленным облаком пара, идущим изо рта и туманящим сердце Москвы, один похож на глиняный черепок, брошенный в воду и ушедший на дно, подняв столб ила, а другой – на рыбу, рассекающую боками холод. Плывущую туда, где глубже и теплее. Где больше кислорода. И нет света.

Холодные глаза рыбы не мерзнут в холодной воде. А мы с пьяным голландцем, знающим русский, идем по скользкой, ненужной Москве травмоопасной плитке, свободно вдыхая кислород. И зная: через несколько часов над холодным каменным сердцем нашей страны взойдет солнце.

Я начал трудовую деятельность в 1989 году. В 14 лет. За год до того к нам в школу привезли подарок – персональный компьютер, истинное чудо! – настоящую IBM PC/XT. Именно IВM! С тремя полосатыми буквами на сером корпусе с черными провалами дисководов. Эта заморская машинка заняла почетное место в президиуме – на учительском столе в недавно открывшемся компьютерном классе, где стояло три ряда новинок отечественной электронной промышленности, детских компьютеров БК-00-10-01. Как мы тогда шутили по их поводу: «персональных компьютеров коллективного пользования». Наверное, это был первый и последний раз, когда чистокровный американец из Кремниевой долины захватил российский президиум.

Надо сказать, компьютерами я интересовался с детства. Впрочем, как и всей техникой. Но именно айбиэмка определила мою судьбу: немедленно был куплен полусамодельного (а других-то и не было) вида учебник по новейшему языку программирования BASIC, и я пропал. С утра до вечера я сидел в компьютерном классе, используя все возможности, чтобы попасть за вожделенный учительский стол. MS-DOS 4.01, Windows 2.03 – какая музыка! Для ушей? Нет. Для ума.

Через год я уже мог делать работу системного администратора. Собственно, с исполнения этой работы и началась моя карьера – это произошло в Институте проблем безопасного развития атомной энергетики (ИБРАЭ) Академии наук. ИБРАЭ, созданный вскоре после чернобыльской катастрофы, стал одним из центров распространения в Москве новых компьютерных технологий. Через него же в бурную кооперативную эпоху ввозились самые передовые персональные компьютеры. Проблема была за малым: на персоналках никто не умел работать, все привыкли к большим ЭВМ. Этим я и воспользовался, создав с моим старшим товарищем по школе Дмитрием Березой обучающую спецгруппу. Взамен нам дали в ИБРАЭ несколько постоянных рабочих мест и комнату – мой первый офис…

2.

Вскоре мы заработали стартовый капитал – гигантскую для меня тогдашнего сумму в тысячу долларов. её нам заплатили за создание мультипликационной (как сейчас модно говорить – мультимедийной, знали бы мы тогда это слово, попросили бы вдвое больше!) презентации для итальянских партнеров моего отца. Деньги мы с Дмитрием вложили в создание своей компании, которая должна была заниматься программированием и компьютерами. Назвали мы её скромно: «РуссПрофи». Как раз в последние дни Советского Союза, в декабре 1991 года, мы получили свидетельство о регистрации и стали – подумать только – акционерами. Казалось, мы стоим на пороге действительно нового мира – мира неограниченных манящих возможностей.

Моя бизнес-карьера сложилась отлично. В 1995 году, когда Дима уехал в Штаты учиться программированию, я продал бизнес и стал исполнительным директором российско-американского совместного предприятия International Network Connections. А в 1996м ушел оттуда директором по развитию в ведущую мировую компанию-поставщика технологий для нефтяной отрасли «Шлюмберже».  

Это была крупнейшая компания, занимающаяся сервисом для нефте- и газодобытчиков. Ведущий мировой поставщик технологий для геологической разведки, оценки пластов, строительства скважин, а также комплексного управления добычей углеводородов. Работает более чем в 120 странах мира и насчитывает около 105 000 сотрудников свыше 170 национальностей. Предоставляет самый широкий в отрасли спектр продуктов и услуг. 

В куртке «Шлюмберже» я проехал всю Россию в поисках новых технологий по управлению добывающими предприятиями. А найденное мы распространяли по миру. Этого тогда не делал никто – все считали, что у нас в стране технологий вне военной отрасли, тем более технологий управления, нет и быть не может. А мы доказали: это не так! Они есть. 

В двадцать четыре года я стал вице-президентом по информационным технологиям ЮКОСа – лидера российской нефтяной отрасли… А в двадцать шесть понял: всё – тупик.

3.

К этому пониманию меня подтолкнул разговор с владельцем ЮКОСа Михаилом Ходорковским.

Дело было во вторник, 10 августа 1999 года. Я руководил рабочей группой программистов и дизайнеров, перезапускавшей начатый ЮКОСом и Фондом эффективной политики Глеба Павловского проект Газета.ру. Первая версия, сделанная Антоном Носиком, не понравилась Ходорковскому. В июле он забрал сайт у ФЭПа, пригласил главным редактором Влада Бородулина из «Коммерсанта», а нам сказал всё переделать. И вот настал день, когда я показал МБХ новый дизайн. шёл третий час совещания…

– Так, что у нас тут… – Ходорковский нажал на кнопку «бизнес». Открылся раздел деловых новостей. – Нет, Илья, ну как вы не понимаете? У вас же тут раздел о сделках, а цвет шрифта светло-синий, когда нужно темный! Темный солиднее, увереннее смотрится!

Я пометил в блокноте. 

– Хмм… Нет, прогресс, конечно, есть. А почему тут шрифт какой-то кругленький слишком?

Я записал. Чистые листочки на глазах заканчивались.

– Да, это важно очень. А как бы сделать, чтоб этот сайт на всех компьютерах по умолчанию грузился?

– Ну, например, мы купим Рамблер, – тогда именно Рамблер был самым популярным сайтом в России, – и сможем это сделать. Выкинем поиск, поставим Газету.ру! – стал терять терпение я.

Ходорковский иронии не понял. Он был готов менять лицо российского Интернета самым решительным образом.

– Отличная мысль! Съездите к ним, поговорите.

– Михаил Борисович, вы издеваетесь? Ваш час стоит больше, чем весь этот Рамблер!

Я, кстати, не сильно преувеличил. МБХ потом заставил нас-таки провести переговоры с основателем Рамблера Дмитрием Крюковым. Мы уговорили его продать проект за девяносто тысяч долларов, но Ходорковский решил, что это слишком дорого. Зря. 

– Вы сейчас тратите своё время на ерунду! Газета.ру – это же просто сайт! Если нужно –  доделаем и переделаем в любой момент, – я правда не понимал: и что это МБХ так прицепился к дизайну?

– Илья, вы не понимаете, – терпеливо и даже чуть снисходительно стал объяснять Ходорковский. – Вы о вчерашнем назначении слыхали?

Речь шла о каком-то Путине, кандидатуру которого в понедельник Ельцин внес на должность премьер-министра. Предыдущий – Степашин – продержался три месяца. Не так сел. Какая разница, кого уходящий дедушка куда назначит? До выборов президента оставалось меньше года, и следующим точно будет кто-то другой. Либо Примаков, либо Лужков, третьего не дано.

– Так вот, – продолжил МБХ. – Его на днях Дума утвердит, а потом он станет президентом. А потом Газета.ру останется единственным свободным СМИ в стране.

– Это как? – его политологическая теория звучала предельно абсурдно.

– Увидите. А пока сделайте мне Газету.ру идеальным сайтом!

Мы вернулись к работе. 

4.

Путин действительно стал уже в том году президентом. 

В 2001 году он разогнал лучший на то время российский телеканал НТВ, и так невзначай убил мой тогдашний проект по созданию в России системы интерактивного телевидения нового поколения. Это был уже третий раз, когда политика вмешивалась в мою профессиональную деятельность, заставляя резко менять жизненные планы. Я вспомнил слова Ходорковского и решил, что сам должен стать политиком, чтоб больше никогда не пришлось подчиняться чужой недоброй воле. Я ушел из ЮКОСа, и как потом оказалось – благодаря этому остался на свободе. Для меня началась другая жизнь…

Став политиком в 2002м году, я пошёл в КПРФ. Этот выбор был совершенно очевиден: во-первых, тогда это была единственная какая-никакая, но оппозиция; во-вторых, я видел и мог решить её главные проблемы: отсутствие профессиональных кадров и денег; в-третьих, дикий олигархический капитализм явно губил Россию, и левый поворот был ей просто необходим. В 2003м я даже принял участие в написании исторического доклада «Государство и олигархия», который, по иронии судьбы, Путин использовал как публичное оправдание начала «дела ЮКОСа». Затевался же он для начала кампании против олигархии как явления, а не замены одних жуликов и воров (без погон) на других (с погонами и питерской пропиской). Увы, не всё у нас получилось, как хотели.

Меня многие спрашивают: «а как же ты, левый, сочетаешь занятия бизнесом, работу в ЮКОСе и свои взгляды? Наверное, левизна – только поза, а на самом деле тебе всё равно, и ты делаешь карьеру там, где получается». На самом деле, всё очень просто.

Я – действительно левых взглядов.

Быть левым в моем понимании – быть свободным и жить по справедливости, за счет своего, а не чужого труда.

5.

Весной 1985го года мне было 9 лет. Я был тихим интеллигентным мальчиком, не дрался, девочек за косички не дергал, учился на пятерки и всё такое. Только что стал пионером, и гордо носил аккуратно выглаженный галстук: правый конец короче, левый длиннее, как положено по уставу. В общем, был ботаником.

Все изменилось в одночасье. Одним прекрасным днем в коридоре моей школы меня поймал за пуговицу какой-то вихрастый парень-старшеклассник:

– Так. Ты – пионер?

– Эээ…

– Ладно. Вижу, что пионер. Значит выполнишь пионерское поручение!

– Я?.. 

– Да. Отказываться нельзя, – поспешил сказать парень. – Это будет не по-коммунистически. Тем более, все уже отказались, – несколько нелогично добавил он; вроде как антикоммунистического заговора у нас в школе пока не наблюдалось. – Ты же пионер! В общем, будешь нашим школьным горнистом.

– Кем???

– Горнистом. Я – Дмитрий Береза, – представился он, – член Совета дружины школы. Мне поручено найти нам горниста. Им будешь ты, – не давая мне вставить слова, уверенно чеканил парень. – Завтра в 18-00 тебе надо быть в районном Доме пионеров на улице Строителей, тебя всему научат. Вопросы есть?

– Есть!

– Вот и хорошо, тогда завтра в 18-00 сможешь их задать инструктору. Ну, давай, – протянул он прощание руку. – Ты же из третьего «А»? Я тебя найду послезавтра!

Так мы познакомились с моим первым настоящим другом и самым близким будущим деловым партнером. Несмотря на мои опасения, в Доме пионеров мне понравилось. Тем более, что я перепутал этажи и вместо занятий по горну попал на заседание районного пионерского штаба. 

6.

Октябрьский РПШ в Москве был структурой, созданной и вдохновляемой настоящим энтузиастом своего дела – Мариной Борисовной Елшиной. Он не был, как во многих других местах, рассадником фальшивого комсомольского формализма. Для меня он был второй семьёй, причем успешно конкурирующей с первой. 

Все мои организационные и политические навыки, и даже опыт ведения конкурентной избирательной кампании я получил именно в нем. Мы организовывали в школах района сбор макулатуры и металлолома, направляли волонтеров в детские сады и ясли, читали Ленина, издавали газету, ходили в походы, пели Визбора и Высоцкого и учились танцевать бальные танцы. Много лет спустя я узнал, что был частью эксперимента по выращиванию в молодежной среде новой элиты, призванной обновить КПСС; увы, Союз распался раньше, чем мы выросли. Но главные уроки: быть лидером; не только руководить, но и показывать личный пример; постоянно учиться и не быть догматиком – остались со мной навсегда.

Благодаря тому, ещё школьному опыту, мир для меня навсегда разделен на две части. На тех, кто работает во имя результата; и я уважаю любой результат, если он достигнут своим трудом. И тех, кто изображает кипучую деятельность, и трескотней фраз прикрывает свою пустоту. Или ещё хуже – желание украсть то, что сделали другие. Последние годы, к сожалению, были временем таких жуликов. Но оно заканчивается. Приходит наш черед.

Приходит черед тех, кто умеет и хочет работать.

Тех, кто понял: своё право на будущее надо отстоять.

Отстоять трудом и действием. В том числе – протестным.

Горнистом, правда, я так и не стал.

Я никогда не любил государство. Никакое – ни собственное, ни, тем более, чужое. Здесь я расхожусь со многими друзьями-марксистами. Государство прогрессивно, только если оно выражает интересы передовой части общества. Тех людей, которые всегда в меньшинстве, ведь большинство обычно боится перемен. Но современная российская власть давит и тех, и других, лишая авангард общества будущего, а остальных – и настоящего тоже.

Постсоветские государства, такие разные, одинаковы в одном – стравливают между собой большинство и меньшинство, разделяют и властвуют над нами. Большинство никогда не смотрит в будущее и не хочет идти вперед. Его вдохновляет, будоражит и подгоняет новое непокорное и неравнодушное меньшинство. То, которому предстоит взять власть. Правители могут с ним справиться, только если натравят на него большинство. И успешно делают это.

Часто победившее меньшинство начинает подавлять большинство. Порой оно само становится большинством. В обоих случаях оно останавливается и застывает. И в этот момент всегда появляется новое меньшинство, с которым вчерашний авангард начинает бороться не на жизнь, а на смерть. Поэтому в демократическом обществе создать прогрессивное государство пока не получается. Суетливые слуги отвратительного чудовища власти часто становятся отвратительнее его самого, пряча за ним свою неуверенность и страх и набивая свои карманы.

Я считаю: хватит платить им дань, теряя единственный невосполнимый ресурс – время. Пора строить свою страну. Такую, где хочется жить и которой можно гордиться. Чтобы нам завидовали. Чтобы наличие у человека паспорта России, Украины, Белоруссии и других постсоветских стран означало достаток, уважение и успех. Чтобы наши государства не давали обижать слабых, не ограничивали нашу свободу и стремились к развитию – вот о чем эта книга.

Я долго искал слова чтобы обратиться к вам. И решил: буду с вами говорить, как с членами семьи.

Что может быть большим антиподом государства, чем семья? Семья – всегда меньшинство. Дома, с семьёй не напрягаешься, ища нужные слова. Просто говоришь – прямо, как есть. Как сказал Жан-Жак Руссо: «Мое дело сказать правду, а не заставлять вас верить в нее».

Мне уже за сорок, и я люблю жизнь. Ощущаю её всей кожей. Всем моим существом. И чувствую, как уходит время, когда оно идёт зря. Чувствую: я многое успел, но до сих пор не смог сделать что-то очень важное. Не смог чем-то поделиться с вами. Пора это изменить.

Я написал немало статей, постов в блогах и социальных сетях, дал много интервью. В них я обращался к вам же – не к элите, не к каким-то особым людям. К вам… Я старался объяснить, что мы будем делать, как сможем жить дальше и почему – не так, как жили. Но каждый раз я ловил себя на том, что мои слова похожи на попытку оправдания.

Я работал на производстве, строил системы автоматизации и связи. Потом проезжал по России, по Западной Сибири, видел: вот они, телекоммуникационные вышки – работают! Знаю: целый ряд российских нефтяных компаний, качая из недр земли наше общее богатство, работают на месторождениях, которые я разрабатывал и вводил в эксплуатацию. Интернет-ресурсы, которые я создавал, читают миллионы человек. Законы, которые я написал, влияют на жизнь нескольких миллионов не самых плохих профессионалов. Вот здания и офисы нескольких сот российских компаний, которые остались в России, а не уехали на Запад. Но этого – мало… Я могу больше. И другие могут больше. И вы можете или могли бы больше – если мы устроим жизнь по-другому.

Думаю, многие чувствуют, что могут добиться большего, если бы им не мешало их собственное государство. И предъявляют претензии: почему ты родился в хорошей семье? Почему стал самым молодым вице-президентом самой большой российской промышленной компании? Почему добился избрания депутатом Государственной Думы? Но так и не изменил нашу жизнь!? Бегаешь по митингам, выступаешь по телевиденью, к чему-то призываешь, хочешь куда-то вести, а наша жизнь всё хуже? А сейчас вообще оставил страну, сошёл с дистанции, живешь вне Родины, отказался от борьбы…

Не ждите оправданий. Я много раз объяснял, почему сказал и сделал так, а не иначе. Участвовал в теледебатах, спорил, и вновь объяснял. И ясно увидел несколько важных вещей. Делишься планами – отвечают: «покажи сделанное». Показываешь сделанное –  спрашивают: «какой же ты оппозиционер!?»

Верно сказано: «жатвы много, а делателей мало». Так сказал Иисус своим ученикам, прежде чем призвал их и отправил творить добрые дела.

Что странно? Что удивляет? Почему любую попытку серьёзного разговора о том, что надо и что не надо делать в стране, так любят топить в выяснении отношений? Беспроигрышный вариант – иезуитские дебаты с кремлевскими политиками и «экспертами» о советском прошлом левых и о вине либеральных деятелей нынешней оппозиции за катастрофу 1990х. С одной стороны – понятно: не о бесконечном же воровстве их подельников говорить. Да и кто без греха? А с другой – неужели нет более важных тем, чем споры о прошлом? Есть. Например – как развивать нашу страну. Пишу это, и снова ловлю себя на том, что, похоже, снова оправдываюсь. И все мои друзья в той же ловушке. Хватит!

Как устроены СМИ? Так, что тебе – политику – приходится тратить время, силы и слова на прошлое, на объяснения. Те, кто группируется вокруг власти, выбрасывают в эфир все новые и новые подозрения, бездоказательные обвинения, а мы собираем доказательства своей правоты. Их цель – заставить вас подозревать нас. А нас – подозревать друг друга и самих себя. Осуждать соратников. Выносить в Интернете приговоры без суда и следствия. И я вижу: если дать втянуть себя в эту хитрую, лживую, опасную игру, начинаешь играть на стороне врага и по его правилам. Вместо того, чтобы заниматься делом, меняя нашу страну. Делать её такой, где и я, и вы – мои читатели – хотим жить. Но нам не дают не только действовать, но даже рассказать и показать планы перемен … А такие планы есть.

Я не хочу оправдываться. Почему? В том числе – потому, что оправдываясь без вины, я очень боюсь и рискую остаться непонятым.

2.

Моя жизненная позиция проста. Я верю в Разум. Он дает Силу.

Сила разума – тихая сила. Громкими бывают только эмоции.

Разум всегда занят. Ему не до социальных сетей и барабанного боя.

Вокруг бушует пена, а ты понимаешь, что должен твердо стоять и выстоять.

Я верю, что если человек поймет природу происходящего, то будет действовать разумно. Я не верю в выбор сердцем. Он почти всегда ошибочен. Сердцем мы любим родных и друзей. Политиков мы должны подбирать и устраивать свою жизнь головой.

Компьютерные миры создают иллюзию честности и открытости. Но на самом деле заставляют нас надевать маски. Вот маска борца с коррупцией. Вот маска честного журналиста. Вот маска последовательного политика. Маски едят нашу душу. Как портрет Дориана Грея, мы превращаемся в сетевых персонажей, а наше истинное лицо становится все более неприглядным. Виртуальное общение мешает видеть реальность. Побуждает принимать поспешные решения. Слово, попав в Интернет, сразу получает окраску – белую или черную. Других цветов будто и нет. И от неё уже не отмыться. Мы поддаемся общему потоку мнений. Делим мир на черных и белых.

Шекспир сказал: «Ничто не является хорошим или плохим – всё зависит от того, как мы смотрим на вещи». Нам нужен свой взгляд. Взгляд без розовых или темных очков. Взгляд людей, умеющих смотреть и умеющих видеть.

Я долго искал слова, с которыми мог бы к вам обратиться. Слова, которые сами по себе сильны настолько, что ни черный, ни белый цвет им не страшен. Я их не нашел, но понял важную вещь: в общении с семьёй слов не ищут. Семья всегда готова сплотиться, чтобы защитить себя и продолжить наш род. Кровные узы заставляют забыть детские обиды.  Сейчас наш род под угрозой. И раздор в нем грозит нам исчезновением, растворением в других, более дружных и молодых семьях. Кооператив «Озеро» – тоже семья. И она защищает свои интересы. За наш счет. Наш дом требует ремонта. А в нас нет согласия…

С какой же готовностью иные из нас подхватывают хулу на человека! А что защитит их самих, когда хула уже на них попадет в социальную сеть? Давайте не отталкивать от себя никого. Не судить своих. Если кто-то из вашей семьи придет и расскажет, что совершил проступок, разве вы заклеймите его? Прогоните из семьи? Нет. А что же сделаете? Постараетесь понять и защитить. Давайте так же относиться друг к другу. Мы все – семья. Я говорю сейчас не только о жителях Москвы и больших городов, но и о тех, кто живет в провинции и в деревне. О тех, кто занимается физическим трудом. Не имеет высшего образования. И никогда не держал в руках айфона… Лишних людей у нас нет.

Люди одной семьи не обязаны думать одинаково. Но мы же не отторгаем своих от того, что они собираются отдать свой голос за или против Путина. Каждый из нас имеет право на собственное мнение. Каждый имеет право его высказать. Не надо переводить того, чье мнение не совпадает с нашим в разряд чужих. Не надо отказывать человеку в помощи и поддержке только потому, что он думает иначе, чем мы. Если мы считаем, что правы (я имею в виду оппозиционную борьбу), то люди, которых мы не оттолкнем за инакомыслие, рано или поздно пойдут с нами. Когда поймут, что с нами лучше. Что мы делаем именно то, что говорим. И наша задача – таких найти и доказать нашу правоту.

Вспомним Библию: «фарисеи сказали ученикам Его: для чего Учитель ваш ест и пьет с мытарями и грешниками? Иисус же, услышав это, сказал им: не здоровые имеют нужду во враче, но больные».

3.

Нас называют инакомыслящими. Должны ли мы в ответ называть врагами всех остальных, лишь потому, что они с нами не согласны? Ворами? Убийцами? Какую заповедь они нарушили? До тех пор, пока мы не знаем абсолютно точно, что человек жулик, вор или убил, мы можем и должны считать его своим!

Если человек в главном хочет того же, что и мы – быстрых изменений к лучшему, справедливости и равных возможностей для всех, давайте не осуждать его за то, что он предпочитает другие пути и инструменты достижения этого главного. Или, например, за то, что достойными он, может быть, считает тех, кого мы сами считаем недостойными.

В семье нет людей, которыми мы могли бы разбрасываться.

В семье мы все протягиваем руку самому слабому, больному и заблудшему. Давайте не выталкивать и из нашего общества тех, кто пока ещё блуждает. Давайте не противопоставлять себя никому. Давайте больше прощать, терпеть и не расщепляться. Не искать друг в друге абсолютное зло и абсолютное добро. Ничего абсолютного нет.

Любое нападение друг на друга – недопустимо. Смена ни одной власти не происходила без частичной опоры на власть предыдущую. И ни одна революция – без частичной опоры на «старую элиту». Часть этой «элиты» тоже хочет нового. Попытка отделить себя, обозначить себя отдельной, закрытой «рукопожатной» группой чревата катастрофой.

4.

Мы несем ответственность за страну. И я протягиваю руку всем, кто готов строить Россию не для избранных, а для многих. Не важно, на какой площади собираются эти избранные, на Болотной или Поклонной. В Киеве, Донецке или в Москве. Или же в скрытом от посторонних глаз зале заседаний на Охотном ряду. Всем без исключения.

Эту книгу я писал для тех, кто готов возглавить перемены. Для нового класса. Но новый класс – это не только «белые воротнички». Люди, о которых я думаю, работают не только в офисах. Никогда до начала «белоленточного» движения новый класс не противопоставляли рабочим и крестьянам. И те, и другие – трудящиеся. Только одни производят технологии, а другие – товары. Но друг без друга они не могут: одним будет нечего делать, а другим будет нечего есть и негде жить. А мы так уже привыкли всех разъединять, что противопоставили новый класс «Уралвагонзаводу». Получается, их лидер – Путин, наш – Интернет. Но и рабочие множества «Уралвагонзаводов» – наша семья, наши родные и близкие, живущие по всей стране. Без них у нас не будет единой нации, единой стратегии, единой цели. Мозг без рук и ног – инвалид. Руки и ноги без мозга – зомби. И именно в одурманенных зомби великую нацию хочет превратить кучка жулья, используя своё телевидение. Уродливая опухоль на теле России.

Нам надо стать одним организмом – не разрозненным, не расщепленным.

Мы больны, и серьёзно больны. Но органы по отдельности не выздоравливают. Лечить надо всё тело. И развиваться и расти мы тоже сможем лишь вместе. Поэтому нам нужен единый организм народов, имеющих общие исторические и цивилизационные корни. Людей, которые тысячелетиями перемешивались друг с другом этнически. Нужен большой единый организм, и мы – ни в Москве, ни за её пределами – не должны строить между собой границы. Не противопоставлять себя никому из живущих в нашей стране. Строить новое равноправное содружество народов, глобальный Северный Союз – о нем я тоже пишу в этой книге.

Но его не будет до тех пор, пока мы обвиняем друг друга во всех смертных грехах. Пока мы переносим своё отношение к человеку на весь институт, который он представляет. Например, пока либеральное меньшинство наезжает на церковь только потому, что патриарх лоялен власти. Это – неверно. Патриарх, как бы он себя ни вёл – это не вся церковь. А церковь – не вся вера.

На Западе репутация общественного деятеля создается постепенно, по крупицам складываясь из того, что он говорил и, главное – сделал. Там человека не подхватывают и не несут, как знамя, только потому, что про него в Интернете написали, что он – герой. Годы уходят на то, чтобы стать героем. Но от признания в ком-то героизма нас отделяет всего шаг. И такой же короткий шаг мы делаем прочь от него, признавая в нем антигероя. Россия – страна кавалерийской атаки: сделал шаг, сел на коня с шашкой наголо и порубал всех героев и антигероев. Человеческая жизнь же всё равно ничего не стоит…

Вспомним историю: кто из правителей России был заинтересован в росте гражданского самосознания? Ни один. Людей с низким самосознанием легче подстегивать на кровавые, поспешные и непоправимые решения. Только во время войны правители начинают взывать к нашему национальному самосознанию, чтобы люди шли защищать их и страну. Но никто не создавал устойчивой правовой системы – ведь тогда бы и правителю пришлось жить по закону, и его боярам. У нас законы всегда писали под тех, кто их писал. Наше самосознание правителям никогда не было нужно – оно их ограничивало, связывало им руки. Оно было нужно нам. Нас оно развязывало – освобождало. Мы начинали видеть горизонты. Но вот вопрос: многие ли из нас к этим горизонтам стремились?

Но как в песне Высоцкого, мы достигнем этого горизонта и создадим систему права, перед которой будут равны все.

С 2011 года мы умеем выходить на улицу и высказывать своё мнение. Но где перемены? Все спрашивают: «Почему?». А потому что старая элита, не желая выпустить из рук власть, боясь остаться без её защиты, грамотно использует ту часть «революционеров», что желает всего лишь поменять одну властную элиту на другую. Это ложный путь. И таких «наперсточников» мы должны перевоспитывать. Они, кстати, любят клеймить своих оппонентов «мурзилками», обвиняя в работе на режим. Было бы смешно, если бы не было так грустно.

5.

Древние народы вкладывали в своих детей культуру, которая у них была, и которая досталась им от их родителей. Родители – это корень, из которого растут представления о жизни и смерти, о честности и справедливости, о дозволенном и о возмездии за недозволенное. Та культура была довольно простой и могла вместиться в ещё не искушенные телевизором и интернетом души. Но мир изменился. Он меняется каждый час. Каждый час мы узнаем что-то новое. События происходят и после них мир уже никогда не будет прежним. Но должны ли мы в угоду новому отказываться от всего нашего старого? И от какого старого мы не можем или не должны отказаться?

Франция – страна великих революций. Кровавых революций. Страна смен режима. Она меняла элиты, сбрасывала их так легко, словно они не были намертво присосаны к телу власти. Приходили другие. Но вскоре и уничтожали и их. Порой – физически. Кроваво. Революция, Наполеон, реставрация, снова революция, другой Наполеон, ещё одна империя, Коммуна, республика, нацистская оккупация, де Голль, ещё революция… А французы и через гильотины, и через баррикады всё равно пронесли свои базовые символы и ценности. Сохранили их. Не отказались от красного флага. Наполеона почитают в ряду других великих французов. Поют Марсельезу.

И нам надлежит восстановить преемственность и непрерывность всех исторических эпох.

Покончить с дурной традицией, согласно которой каждый реформатор отрицал прежнего. Иван Грозный, Никон, Петр, большевики, демократы, путинисты – все вычёркивали предыдущую эпоху. Все пытались перековать человека. Сделать нового, не помнящего родства и прошлого, знающего только настоящее, которое, может быть, приведёт в будущее.

У кого получилось? Дальше всего прошли большевики, со своей мечтой. Но только частично. Они строили великое государство – советское. И вместе с ним, породили другого человека – советского. Советские люди населили и Россию, и Украину, и все уголки страны. И тем глубже оказался распад общества и откат назад после 1991 года. Кто мы теперь, раз нам сказали, что отныне мы все – не-советские?

Но мы уже стали большой многонациональной семьёй, где все этносы и все языки перемешались. И как в малой семье старые черты и характеры проявляются вдруг через поколения, и мы говорим – вылитый дед, вылитая тетка – так и в нашей большой семье мы все имеем общие черты, мы все сделаны из наших дедов и прадедов. Вытравить из нас всё минувшее – невозможно. Мы из него сделаны. Оно – это мы. Мы – это наша история. Мы теперь разные страны и разные народы, но это все равно одна семья. С конфликтами, иногда кровавыми, но с родственными связями, которые не дано разорвать ни одному политику.

В 1991м году меньшинство назвало большинство «совками». Нам объявили, что «как раньше» уже не будет. А как будет, не сказали. Сегодня стоит только заговорить о преемственности, как представители элиты начинают тебя обвинять – «Ты хочешь возврата в Советский Союз!». Или ещё хуже: если ты похвалил за что-то нынешнюю власть – ты агент Кремля, продажная и ничтожная личность. Нет, это было бы слишком просто. Я помню то, что было – и плохое, и хорошее. Когда вижу достижение – одинаково поздравлю и друга, и врага. Вслед за французами я не хочу отказываться от национальных символов и базовых ценностей, в которые верили мои предки. Не буду отказываться от построенного отцом и матерью, дедами и всем моим родом – и при царях, и после революции, и при Сталине, и при Брежневе. И от того немногого, что было сделано при Ельцине и Путине – тоже.

Нам, русским, как никогда необходимо отказаться от огульной поддержки того, что делают люди, нам симпатичные, и от не менее огульного охаивания того, что делают наши враги. Нам нужны общие представления об этике, моральные принципы, безусловное уважение к труду и презрение к паразитам. Важно вспомнить о ценностях, разделяемых всеми по праву рождения. Только это и достойно наследования, а не квартиры-машины-дачи-счета. Сколько можно проживать и проматывать то, что было создано до нас? Сколько можно делить выстроенные пятьдесят лет назад нашими родителями полуразвалившиеся заводы и фабрики? Российский бизнес должен быть свободным, но это не получится, пока он не будет опираться на свободный труд свободных людей. Для этого написана эта книга.

6.

Современная элита хорошо выучила советский урок. Слишком умный и образованный народ хотел большего, чем могла ему дать тогдашняя власть. Теперь она хочет, чтобы так называемые простые люди прочли как можно меньше книг – не получили образования. Хочет, чтобы росли полчища неграмотных невежественных людей, не помнящих ничего из того святого, которое когда-то было открыто наших предкам. Страшны нам теперь не боеголовки, обращенные в сторону нашей земли, ни чужое ядерное оружие. Страшны полчища невежественных, растущие в стране, толпы неразбуженных, живущие, не зная подозревая, что в них с рождения вживлены наши национальные ценности, принципы и этика. Не найдя опоры в них, мы окажемся погребены под кривыми стенами Дома-2.

Надо остановиться. И оглядеться по сторонам. Это необходимое человеку качество – уметь созерцать. Брать передышку от кажущейся действительности. От того, как она уже для нас сложилась и течет. Остановка позволит увидеть то, чего мы до сих не замечали, но что всегда рядом. Заметить изменения, которые уже начались. И с этой остановки взять поворот и пойти туда, где лучше. Не бояться поворота. Не трусить. Не просить. Брать самим. Избавляться от посредников между собой и властью. Не бог, не царь и не герой. Только тогда это будет наша власть, ставшая нашей семьёй.

Последние годы кажется – кризис повсюду. Путин, ипотека, Медведев, опять Путин, Греция, Украина, нефть, Брекзит, Трамп, Ле Пен, Лукашенко и снова Путин… Мир, как мы его знаем, шатается и трещит. Индустриальный капитализм уходит. Будущее начнем создавать мы. А продолжат – наши дети.

Перемен боятся все. Когда речь идёт о смене политической системы, люди, живущие в стране, начинают бояться. Боятся, что их накроет кровавым террором и насилием. Не верят, что им хватит сил ему противостоять. Но перемены – это не всегда революция. А революция – не всегда кровь. В слове «революция» нет методики её осуществления. Революция 1917 года была бескровной. Террор начался в восемнадцатом году. И «белый», и «красный». Мы видели примеры бархатных революций девяностых годов в Восточной Европе: в Польше, в Чехии, в Венгрии. Характер революции определяет тот, кто её делает. И то, с какой целью. А главное – с кем революционеры борются и во имя чего?

Российские либералы страдают от ссылок на девяностые. Над левыми висит тень сталинизма. И у ельцинских времен, и у советских есть сторонники. Но это лишь малая часть общества. А оппозиция вечно выглядит застрявшей в прошлом, хотя именно ей нужно давать людям будущее в замену их настоящего. Но будущее – это всегда социальная идея, а не политическая технология.

Мир всегда менялся и будет меняться. Его не остановишь. Изменения зреют независимо от наших желаний и произойдут в любом случае. Им нельзя противостоять. Да и не нужно. Мир должен меняться. А мы можем влиять на перемены. Направлять их туда, где нам будет лучше. И если вскоре многое изменится под знаком революции, мы лишь надо будет выбрать: мы за кого – за её или за контрреволюцию.

Очевидно, выбор, как всегда, будет на той стороне, которая сильнее. Сила здесь – это не количество бронетехники и вооруженных людей. Силой станут не яростные обещания и громкие слова. Сила – это идея. И способность воплотить её в жизнь. Как только большинство почувствует на стороне перемен силу идеи, то пойдет за ней. У меня есть идеи. И я чувствую силу, которую буду не навязывать, а предлагать вам в этой книге.

7.

Когда я был маленький, я любил смотреть военные фильмы. Я спрашивал черно-белое кино: «фашисты, зачем вы убиваете наших людей?», «фашисты, зачем вы сжигаете наши дома?» Рождённый через тридцать лет после Победы, на тридцать лет дальше от тех взрослых людей, которые жили и воевали в те далекие годы, я каким-то детским своим чутьем ощущал, что дома эти – наши, и что люди – наши, родные, семья.

Недавно перед Днем Победы я просматривал в интернете цветные немецкие хроники второй мировой войны. Видел, как пленные советские солдаты бредут под конвоем по разбитым дорогам. Видел родные славянские лица, потемневшие от пыли и солнца. Видел лица представителей других народов Союза. Я спросил себя: «Вот их гонят на расстрел или в лагерь. О чем они думают?» Почему-то я был уверен, что все они вспоминают своих матерей, свою семью. Это общее воспоминание объединяло их в один народ. Оно и борьба против зла. В те годы наши люди осознали себя семьёй перед лицом смертельного врага. И более не разъединялись – вплоть до перестройки восьмидесятых, начавшей кровавые межнациональные конфликты и посеявшую зерна вражды между народами.

Путин понял силу разъединения лучше прочих. Напав на Украину, он вновь натравил людей друг на друга. Русских на украинцев, украинцев на русских, русских на русских, украинцев на украинцев. Пытается также натравить европейцев против европейцев, американцев против американцев.

Во время Отечественной войны, тем, кто носил форму, вне зависимости от их национальности, политических взглядов или вероисповедания, поручили защищать Родину. Не отличавшийся особой толерантностью к инакомыслящим Сталин нашел в себе силы в своей знаменитой речи в начале войны обратиться ко всем: «Братья и сестры!». Страна выделила свой передовой отряд дать отпор злу. И он бескорыстно и беззаветно сделал это. Бывшие рабочие и крестьяне, чиновники и интеллигенция, люди разных взглядов и разного образования – они были армией добра. Они остановили врага. Во имя своей семьи, во имя своей страны.

Современный враг гораздо коварнее фашистов XX века. Он уже внутри страны. Более того – он захватил государство. Он придумывает нам ложных врагов, защищая себя. Превращает воинов добра в носителей зла. «Самыми опасными» становятся наши подлинные союзники и друзья. Враг судит нас под личиной судей. Враг арестовывает самых лучших и активных из нас под личиной полицейских. Враг разрушает наши предприятия под личиной чиновников. Мы, потомки тех, кто строил страну и сражался за неё сделаем новую касту защитников – защитников справедливости и законности. Мы остановим врага. Создадим для борьбы с ним Орден Права. Эта книга о враге и о вас – о его победителях.

Только победив, мы осознаем себя силой. Осознаем семьёй. Семьёй, которая верит в себя и не боится перемен. Не стоит бояться ей стать!

Это будет революция в нашем сознании. И когда эта революция случится, придет свежая волна, рождённая народом – народная волна.

Она пойдет из самого основания нашей страны. Я бы хотел сказать «из самого сердца», но скажу: из самых костей, из самых корней. Мы долго терпели зло, проникшее повсюду. Но очистительная волна набирает силу. Иначе ей на добраться до поверхности. Теперь всё зависит от тех, кого справедливо называют: народ. От того, какой выбор сделает он. Какой выбор сделаем мы. И мы его сделаем – вместе.

О нашем выборе – эта книга.

В диалоге принимают участие основатель «Утра Февраля» Илья Пономарев и ведущая ютуб-канала «Утро Февраля» Алена Курбанова.

Полный эфир программы:

Алена Курбанова: Приглашаю к разговору российского оппозиционного политика, идеолога создателя канала «Утро Февраля» Илью Пономарева. Псевдореферендумы и последующая аннексия. США и Европа поддерживают Киев. Поговорим о том, что произошло к этому часу – что вы в этом видите, что это вообще все означает.

Илья Пономарев: История ускоряется. Путин затягивает петлю на горле Российской Федерации, убивает все больше русских и украинцев. Русских он убивает, как недавно отметил президент Зеленский, в пять раз больше, а с этой самой могилизацией будет убивать в десять раз больше. То, что сказал сейчас президент Зеленский о НАТО, я считаю, очень важно и многообещающе. Это, может, единственный способ спасти человечество от ядерной катастрофы. Если у Запада хватит смелости и решимости пойти навстречу, а мы знаем, что в семь часов по Москве будет экстренное сообщение генерального секретаря НАТО и генерального секретаря Объединенных Наций. Так вот если блок все-таки найдет в себе смелость и пойдет навстречу этой заявке, тогда, наверное, нам удаться избежать большей катастрофы в будущем.

А.К.: Все, что происходило в Москве, было абсолютно ожидаемо. Конечно, это выглядело крайне нелепо, последняя попытка вырвать какую-то условную победу.

И.П.: Триумф-то действительно может состояться сегодня. Только совершенно не в Москве, а в Лимане. Четыре подразделения находятся на данный момент в окружении и деваться им оттуда некуда. Полноценный котел. И по той информации, которая у нас есть, Путин запрещал им отступать, сказал держать позиции, но и вот теперь соответственно эти пять тысяч человек будут расплачиваться за его в кавычках «полководческий гений». А то, что происходит в Москве… это такой танец обреченных. Я сравниваю то, что я вижу на кадрах хроники, которая оттуда поступает, с тем, что я видел лично и на чем лично присутствовал, а именно – что происходило 18 марта 2014 года там же, в Кремле. Правда, это было, судя по трансляции, в другом зале, но это не важно. Я говорю о церемонии подписания аннексии Крыма. Тогда в зале был действительно неподдельный энтузиазм, воодушевление. Люди вскакивали. Как это было в 1930-х годах на сталинских съездах. Бурные продолжительные аплодисменты, овации, все встают, кричат «Слава вождю, даешь аннексию Крыма!». Здесь мы видели совершенно другие лица, потому что при всей недальновидности и ограниченности российской элиты она, конечно, понимает, что ситуация идет к полному краху и скорее все думают о том, как бы показывать лояльность, но, тем не менее, как-то спастись в этой обстановке.

А.К.: Все-таки у судьбы невероятное чувство юмора, и я хочу напомнить нашим зрителям, что когда было успешное фантастическое контрнаступление на Харьковском направлении, тогда салют запускали в Москве. И все, конечно, сказали, что это в честь Вооруженных сил Украины.

К нам присоединяется американский политтехнолог, политический эксперт Джейсон Джей Смарт. Джейсон, здравствуйте.

Д.Д.С.: Здравствуйте.

А.К.: Уверена, что вы следите за всеми новостями из Москвы и из Киева. Конечно, очень хочется узнать, что об этом всем думает мир. Давайте начнем хотя бы с того, что президент Украины Владимир Зеленский сегодня подписал заявку на вступление Украины в НАТО.

Д.Д.С.: Да, интересное выступление, очень смелое. Конечно, это очень правильный шаг для Украины и очень умный. Я сомневаюсь, что будет ускорено вступление Украины в НАТО. Не из-за США, других стран – членов НАТО.

И.П.: Я задам Джейсону встречный вопрос. Джейсон, как ты считаешь, могут ли в НАТО выступить действительно с какими-то значимыми инициативами или это историческое событие только для прессы?

Д.Д.С.: Думаю, что будет какое-то небольшое заявление относительно безопасности Украины, но не что она войдет в НАТО сейчас. Просто не было даже голосования. Но то, что будут какие-то новые гарантии безопасности Украины – это да, это возможно.

А.К.: Давайте как раз про вопросы гарантии безопасности – это крайне важно для Украины.

Москва будет расценивать удары Украины по территориям, которые войдут в состав Российской Федерации как акт агрессии против России, – об этом заявил пресс-секретарь российского президента Дмитрий Песков. Заявление более чем предсказуемое и ожидаемое. Нам не впервые угрожают ядерным ударом. Поэтому очень важно нам понять, будет ли мир нас защищать.

И.П.: Мне кажется, что прямого лобового механизма защиты, наверное, нет. Несмотря на то, что Соединенные Штаты и европейцы делали разнообразные жесткие заявления, американцы и англичане говорили, что потопят Черноморский флот, но, честно говоря, я не очень понимаю, как это будет происходить. Но может происходить нечто совершенно другое, и я думаю, что господин Путин этого опасается гораздо больше, чем ответных ядерных ударов или каких-то других военных действий. Это операция по его физическому устранению. Так же как это произошло в отношении Бен Ладена. Потому что сейчас все западные спецслужбы стоят на позиции, что мы не занимаемся сменой власти в России – это суверенная держава, тем более ядерная держава, это не то, что бы мы хотели, это слишком высокие риски. Но если он уже начинает применять ядерное оружие, то тем самым он снимает эти риски. Они уже состоялись. И в этом смысле подобная мера по покушению на него – это скорее способ защиты конфликта от разрастания. И тогда я считаю, что все это абсолютно вероятно. Именно поэтому считаю, что вероятность применения Путиным ядерного оружия – невысокая вероятность. Она находится исключительно в категории его личного психоза. Но, с рациональной точки зрения, будет очередной ошибкой, причем катастрофического характера.

А.К.: Джейсон, вы уже сказали, что сегодня не надо ожидать для Украины прорывного решения. Два часа — это слишком мало для принятия решений, давайте пусть пройдет хотя бы два месяца. Но, тем не менее, хочу спросить про реакцию Соединенных Штатов Америки. Смотрите, с одной стороны, США вводят новые санкции против России.

Джейсон, американцы на словах крайне суровые, а вот санкции слабы пока что. Почему?

Д.Д.С.: Видимо, потому что американцы считают, что будут еще другие санкции, которые будут еще важнее. Как вы помните, когда нападение на Украину начиналось и Россия решила признать «ДНР» и «ЛНР» как страны – сразу была реакция США, санкции. Но очень слабые санкции. Почему? Потому что США ожидали, что будет еще нападение на Украину.

А.К.: Но не совсем справедливо ждать нового удара. Почему это не сделать заблаговременно?

Д.Д.С.: Есть такая стратегия. Это теория Байдена и его администрации о том, что лучше, чтобы Москва ждала и не знала и переживала, чем сказать им, что же это будет.

А.К.: Илья, президент Украины Владимир Зеленский сказал крайне симпатичную вам мысль. Он сказал: «Мы готовы, мы будем говорить с президентом Российской Федерации, если это будет не Влдаимир Путин». Знает ли Зеленский что-то, чего не знает никто?

И.П.: Да, я считаю, что эта мысль абсолютно верная, и задача всего мира – подготовить этого самого другого президента Российской Федерации. Я бы вообще выступал против того, чтобы в Российской Федерации был президент. Я сторонник коллективных методов управления и парламентских форм. Я считаю, что на время переходного периода Россией будет управлять некое революционное правительство, но кто-то должен заниматься его организацией. С этим революционным комитетом, организационной группой и надо говорить. Я вообще очень разделяю позицию Зеленского последних дней, потому что мы (как «Утро Февраля») активно занимались помощью антивоенному движению в Дагестане, и небезуспешно. Оно показало свою силу. Были столкновения, которые переходили даже в вооруженную форму, думаю, они в самые ближайшие дни будут продолжаться, потому что вопрос про мобилизацию, естественно, не решается и не будет решаться. Президент Зеленский трижды обращался к жителям Северного Кавказа и Дагестана, говорил, что в Киеве видят их борьбу, и о том, что они подают пример всей остальной России, и в этом наш подход с президентом Зеленским абсолютно совпадает. Я тоже вижу это движение примером для всей остальной России – это первая ласточка, которую надо максимально распространить на другие территории Российской Федерации.

А.К.: Джейсон, вопрос от Леонида Слуцкого, депутата Госдумы. Он сказал, что заявление Зеленского об ускоренной заявке Киева о вступлении в НАТО звучит как прямое приглашение альянса вступить военный конфликт с Российской Федерацией. Где красная черта, которую должна перейти Россия, чтобы военный блок НАТО начал защищаться? Я помню, что когда мы просили закрыть небо над Украиной, сказали «нет-нет, это будет эскалация с Россией». Где красные линии?

Д.Д.С.: Ядерное оружие это – красная линия.

А.К.: Илья, понимаете ли вы последствия этой мобилизации? Почему люди бегут? И ведь сейчас бегут обеспеченные, скорее всего с хорошим образованием, с профессией, с деньгами.

И.П.: Бегут на самом деле абсолютно все. Бегут люди, которые не хотят воевать. План по демобилизации уже перевыполнен. И количество убежавших уже больше количества, которое они загребли в армию. И сейчас эта тенденция продолжается. На самом деле ничего хорошего в этом я лично не вижу. Я никогда не поддерживал такого бегства. Я считаю, что оно спасает конкретных людей, но оно ухудшает положение России. Каждый уехавший из страны человек в конечном счете — это минус один, кто протестует против этой политики. Потому что понятно, что уезжают люди, которые не хотят мобилизовываться. И даже если они никогда не выступали против войны в Украине. И таких большинство в числе уехавших, которые никогда не уезжали против войны в Украине. Тем не менее это те люди, которые не готовы поддержать вот эти шаги Путина, а значит, это потенциальные участники революционных каких-то событий. Даже если они сейчас, как это видно по тому, как они бегут от этой ответственности, не готовы взять в руки оружие, то, когда эта власть начнет падать – это люди, от которых бы можно было ожидать приток людей на площади российских городов и борьбу с этой властью. Считаю, что это очень важная моральная проблема и важный моральный выбор. Сейчас я нахожусь в Черногории на фестивале российской культуры, последний день здесь проходит и эта одна из узловых точек дискуссии. Где вот эта грань сопротивления или непротивления. Является ли непротивление сопротивлением. Достаточно ли не поддерживать власть, чтобы сказать, что мы против нее боремся. Для меня позиция однозначная – этого недостаточно. Я считаю, только активная борьба — это то, что может называть человека гражданином. И мой подход такой – если у тебя есть паспорт страны, то это не твое право выходить на митинг, это твоя обязанность выступать против узурпатора. Твоя обязанность – бороться против человека, который разрывает твою страну, который убивает твоих сограждан, который захватил незаконным образом власть в стране. Ты обязан это делать. Если ты отказываешься от этого – ты не выполняешь гражданский долг. Я этого поддержать не могу, хотя по-человечески всех уезжающих я очень хорошо понимаю.

А.К.: То есть, скорее всего, сейчас убежали не только те, кто против войны, кто потенциально мог бы выйти на акции протеста, а еще и те, кто поддерживает Путина, те кто за него голосует и в принципе не против аннексии территорий. Просто они не хотят это делать ценой своей жизни. Непонятно, почему они бегут, неужели для них Родина, присоединение «исконных» территорий, расширение, «защита» людей Донбасса – для них это все пшик? Это ничего не значит?

И.П.: Такие случаи тоже есть, и я понимаю, что мы с вами вместе как люди, настроенные оппозиционно к власти в России и крайне критически по отношению к людям, которые рисуют буквы «Z» на своих машинах. И, конечно, такие случаи объективно смакуем и злорадствуем – ааа, на диване сидеть и поддержать – это нравилось, а как лично дошло, то Шариковы – на учет встану, а воевать – шиш с маслом. Хорошо, что называется, задокументированный в истории случай. И таких людей все-таки там не большинство. Подавляющее большинство, которое уезжает, оно ни вашим ни нашим. Это просто люди, которые не готовы вообще как-то выступать и определяться со своей гражданской позицией. Они хотят тихо сидеть на диване. Они аполитичны. Но аполитичность в условиях фашизма – это пособничество фашизму. Вот что является основой моего убеждения. У Навального было хорошо – у его блога был долгое время заголовок: «Борьба нейтралитета со злом». Не помню, чья это фраза, по-моему Чака Паланика, но я не помню точно. Но это очень точно сказано и очень правильно. Не может быть сейчас никакого нейтралитета. Ты либо на стороне фашизма, либо ты против фашизма. Если ты против фашизма – ты должен воевать. Но еще один момент, который я хотел бы в этом контексте подчеркнуть, – это вопрос такой черты русского народа, а именно следование за силой. Вот пока для этих людей Путин был силой, и он оставался и до сих пор остается единственной силой в стране, они готовы пассивно следовать за ним. Пока это не касается их собственных личных интересов. Это феномен, который объединяет большое количество электоральных успехов Владимира Владимировича. Реально 70% российских граждан не ориентированы на Запад. Они следуют за силой. Они следуют за большинством. Для них очень важно быть частью этого потока, частью мейнстрима. Но именно поэтому я абсолютно не сомневаюсь, что как только эта сила начнет падать, а появится альтернативная сила, которая будет на улицах с оружием в руках, как большое количество этих людей окажутся вместе с ней. Потому что все будут хотеть прислониться к этой самой силе. Все захотят быть частью победителей. Это вообще правило для всех стран. Это очень много где. Это те же самые западные политики, которые сейчас колеблются относительно того, сколько давать оружия Украине, и все прочее. У них тоже на самом деле решимость-то повысилась за последние месяцы. Потому что они видят. Что Украина побеждает, а значит, надо быть частью этого успеха. Но все-таки в России тенденция прислоняться к силе – она особо сильна. И именно поэтому очень важно, чтобы наше сопротивление было особо сильным, вооруженным. А не импотентным, как до сих пор была определенная часть российской оппозиции.

А.К.: Одно из самых важных заявлений сегодняшнего дня, Breaking News, друзья. Президент Соединенных Штатов Америки Джо Байден сообщил, что Америка даст Украине вооружение, чтобы она вернула все свои территории.

Вопрос. Илья, слушатели прашивают: «Когда Легион «Свобода России» начнет свою операцию на территории России?» Это Юлия Шиде пишет нам в чате.

И.П.: Пока Легион растет на территории Украины. Для того чтобы двигаться в Россию, надо иметь определенный размер. Очередь на вступление в Легион после начала мобилизации резко выросла. В два раза. Огромное количество людей пишет мне, пишут непосредственно в Легион напрямую. Пишут, хотят вступать. Тут уже есть принципиальная разница между позицией украинских военных и позицией российских военных. Российские военные готовы бросать в бой солдат без сыгранности, без подготовки, без оружия. Украина к этому относится совершенно по-другому, и конкретно Легион «Свобода России» он вообще очень хорошо экипирован и укомплектован, потому что ему предстоит в будущем решить самую важную задачу, а именно –  задачу смены власти в Москве. Поэтому людей очень тщательно на это тренируют. Поэтому его численность растет достаточно медленно. Инструкторы имеют возможность работать с ограниченным количеством людей одновременно. У меня даже большое количество моих друзей и знакомых обижаются, потому что они мне пишут заявки, что готовы приехать, вступить, а мы их вынуждены держать на паузе. Потому что Украина не готова их пускать, и мы сейчас им говорим: «Давайте, ребята, партизанские действия на территории России. Покажите свою решимость». Потому что мы уже сталкивались со случаями. Когда люди приезжают, горят желанием, но когда попадают в зону боевых действий, то не очень-то получается. Они по психотипу не готовы. Что тогда в этой ситуации делать. Минимальный показатель решимости и готовности рисковать собой и совершать какие-то радикальные действия, наверное, тот пропуск с помощью которого сейчас можно в ускоренном порядке попасть в состав Легиона.

А.К.: Мы на пороге еще большей эскалации или, возможно, мы уже выходим на финишную прямую? Как вы это ощущаете?

И.П.: Надо внимательно читать: все что говорят функционеры правительства России, переворачивать это строго наоборот, и будет чистая правда. Армия РФ слеплена из говна и палок, часто в прямом смысле слова. И как раз Украина стремится в будущее вместе с миром, и главное, наверное, чего лишил Путин Россию, – это не жизни людей, ни разворовывание денег. Главное – он лишил ее будущего. Это основное. Это преступление перед русским народом. У страны нет никакого будущего. Она не может выжить после того позора, который мы сейчас наблюдаем, после того груза военных преступлений, которые совершены за эти годы, начиная с 2014-го, когда началась война. Это просто мне как уроженцу Российской Федерации, хотя Союза, конечно, но все-таки Москвы, мне это просто в голову не лезет.

А.К.: Есть еще очень важный вопрос – в канву сегодняшних тем. У нас спрашивает Людмила: «Остались ли в России силы, способные возглавить борьбу с путинским режимом? Противно смотреть на эти пропутинские митинги безмозглых. Сила или человек, который может повести, вывести людей на улицы?»

И.П.: Силы есть всегда. Абсолютно всегда. Вы посмотрите на Дагестан. Кто там оказался впереди? Кавказские женщины. Которым мы традиционно считаем место в кухне, и все эти обычаи действительно существуют. Они даже не всегда сидят с мужчинами за одним столом, когда надо –  сидеть отдельно. У каждого народа свои в этом смысле обычаи. Тем не менее видите, какая пассионарность и какая энергия была проявлена в ходе этих митингов. И они еще продолжаются и продолжаются. Нет, я считаю, что вот этой энергии, этой силы смелых людей в России абсолютно предостаточно. Но на танк с голыми руками ты не пойдешь. И не только коктейлями Молотова, который каждый может сделать сам. Надо вооружать людей и более серьезными вещами. На Кавказе дела обстоят легче, там очень у многих людей есть оружие дома. В европейской части страны с этим хуже. Там видим уже и по событиям в Сибири, в Иркутской области, что там, где оружие есть, то люди готовы потихоньку его применять. Не зря ваш покорный слуга был одним из основателей движения «Право на оружие», которое всегда выступало, чтобы у граждан было право на приобретение и хранение дома огнестрельного оружия. Я считаю, это было бы очень мощным сдерживающим фактором для властей. Я всегда выступал за право на восстание, на вооруженное восстание. В Конституции Соединенных Штатов или Франции это право впрямую закреплено уже на конституционном уровне, и в нашей новой Конституции оно тоже будет обязательно закреплено. Так же, как и будет обязательно закреплено, так же, как и вторая поправка в Соединенных Штатах иметь дома оружие и защищать себя от произволов власти.

А.К.: Возможно, вас это удивит, но сейчас в Москве все-таки начинается митинг. Не такой, о котором мечтали мы и многие наши зрители. Митинг в поддержку аннексии наших украинских территорий.

И.П.: Говорят на этом митинге собираются раздавать повестки в армию.

А.К.: Два очень важных аспекта – что можно выходить на акции.

И.П.: Для Путина они построили на сцене настоящую клетку, так что, можно сказать, они репетируют.

А.К.: Илья, я правда не понимаю, почему мы увидели такое только в Дагестане и не увидели такое в Москве. Казалось бы, молодежь, мужчины, парни, отцы должны были бы выйти. Но вместо этого мы увидели, что они покорно получили повестки и пошли в военкомат. Чем Дагестан отличается? У дагестанцев что, храбрости больше?

И.П.: Я считаю, что ключевым вопросом является доступ к оружию. Допустим, я бы находился сейчас в Москве. Я бы, безусловно, поддерживал акции протеста, которые проходят в Москве, и мы бы на канале «Утро Февраля» поддерживали, освещали и так далее. Но смысл туда идти какой? Ну выйдешь, ну схватят тебя через 10 минут, получишь 15 суток. Будешь морально удовлетворен от того, что ты не молчал. Что от этого изменится? Ты еще попадешь на очень большие деньги, потому что размер штрафов, которые сейчас платят, очень большой. А ко всему прочему, если на самом деле есть планы, например, военкоматы атаковать, то, выйдя на митинг, ты получишь административную и попадешь в каталог неблагонадежных людей и к тебе в первую очередь придут проверять, когда будут искать тех людей, которые сделали что-то пожестче. Какой в этом реально смысл? В Дагестане ситуация другая, потому что там получаются боевые действия. Там были кадры, когда на московских ментов люди нападали, били их. Стрельба – ты упомянула о том, что правоохранительные органы стреляли в воздух. Так в них тоже стреляли, между прочим. В их сторону тоже происходили выстрелы. Сейчас народ поставил власти ультиматум, власть реально этого ультиматума боится, самым реальным образом срок этого ультиматума истекает сегодня. Потому что ультиматум формулировался до пятничной молитвы, которая как раз вот-вот будет происходить. Посмотрим, что будет после этого дальше. И не в последнюю очередь. Не нужно забывать, что количество жертв на душу населения в этой войне в Дагестане больше, чем в Москве, в двести раз. Потому что в Москве стараются не мобилизовывать. Чтобы не дай бог москвичей не злить. Сергей Собянин, показывали его рожу, когда он сидел в зале вот этого самого послания президента, он очень недоволен всем тем, что происходит. И он пытается Москву от этого оградить. Он понимает, что сидит как раз на ядерной бомбе, которая тикает под его задницей и может взорваться в любой момент времени. Поэтому как раз власть – они тоже не дураки. И с точки зрения того, где самая высокая вероятность протестов – она в национальных республиках. Потому что больше всего кого призывают? Призывают малые города, и опять-таки не случайно нападение на военкома с огнестрельным оружием было в Усть-Илимске. Это маленький гордок в Иркутской области. И в национальных республиках. Самая взрывоопасная сейчас ситуация – в Якутии, в Бурятии, в Тыве, в Башкирии, в Татарстане, Калмыкии. И по регионам Северного Кавказа. Опять-таки не зря господин Кадыров сказал, что у него мобилизации не будет. Он тот человек, который хорошо чувствует настроение своего народа. Какая бы у него там ни была диктатура и силовой кулак, но даже он не рискует проводить там мобилизацию, он понимает, чем это чревато.

А.К.: Путин обращался к народу России. Он говорил неправду, он перекручивал факты и, конечно же, он говорил не о будущем, а о прошлом и о развале. У вас есть уникальная сейчас возможность для всей нашей аудитории, которая послушает, услышит и кому-то еще передаст, обратиться с месседжем о будущем. Что вам есть сказать россиянам сейчас?

И.П.: В нашем совсем недалеком будущем будет день рождения господина Путина. Ему исполняется 70 лет. Он не очень старый человек. С современной медициной – жить да жить. То, что происходит в России, мне очень сильно напоминает 1916 год. И вот эти горемычные премьер-министры России, правители, которые уже ни на что не способны, разворованная армия, обнищавший и погруженный в глубокую депрессию народ, который вынужден идти на закланье, – все это доживает последние дни. И все это зависит от нас от всех. Нам всем надо вспомнить, что мы россияне. Протестовать – это не наше право, а наш гражданский долг. Ради наших детей. Ради общего будущего, про которое так много говорил господин Путин. В сердце этого режима необходимо вбить осиновый кол. И это не сделают ни украинцы, ни страны НАТО, это можем сделать только мы с вами. И мы с вами обязательно это сделаем. Этот режим доживает последние дни, и свет в туннеле уже виден.

Полный эфир программы:

Алена Курбанова: Главная тема этой недели — мобилизация. Вы делаете все, чтобы разбудить российское общество. У вас был свой план, свое видение и своя тактика. Смог ли Путин разбудить российское общество?

Илья Пономарев: Во-всяком случае Путин делает для этого все возможное. Мы видим, что люди в панике, это заметно по вот этим очередям на границе, по реакциям в соцсетях, просто по личному общению на самом деле. Количество знакомых, которые, так скажем, занимали позицию… нейтральную, у меня по-прежнему таких знакомых много, мы с ними периодически переписываемся, я вижу сейчас от них реакцию. Она реально паническая, они до последнего говорили, что Путин никогда на это не пойдет, что спецоперация — это дело профессионалов, он понимает последствия. И теперь они говорят: «Ну все, кирдык стране». И это все, с одной стороны, печально, с другой стороны, как всегда, Путин повышает ставки и многократно ускоряет все те процессы, которые происходят. В принципе, он обратный отсчет своей жизни запустил 24 февраля, ну а сейчас он этот маятник подтолкнул, чтобы побыстрее качался.

А.К.: Забегая наперед, напомню нашим зрителям и россиянам: на завтра анонсированы еще акции протеста, чтобы люди выходили и протестовали против мобилизации. Наш зритель спрашивает, будет ли конкретная координация и поддержка действий для вооруженной оппозиции в России, то есть речь идет о том, что, конечно, уже всех небезразличных россиян, которые не хотят бездействовать, призывают выходить на улицы и быть более жесткими и активными в защите своего будущего. Что вы скажете по поводу координации? Я думаю, это важно. Все говорят, что в России не хватает лидера, который выведет людей на улицы.

И.П.: Каждый человек, который будет выходить на митинг, – настоящий герой. Это, безусловно, нужно, и кто в этом видит силы, чтобы это сделать, – это будет очень хорошо. В то же самое время я считаю, что более продуктивным действием сейчас являются те действия, которые произошли за последние эти две ночи, – количество атак на военкоматы и на другие военные объекты резко выросло. И мы видим, какое количество людей встают в ряды действительно вооруженного сопротивления. Не насильственного сопротивления, которое будет выходить на митинги, а именно сопротивления вооруженного. Для того чтобы оно встало на крыло, все равно нужно определенное время. Оно развивается, по сути, с марта. То есть все-таки потихонечку это там растет, растет, растет и сейчас подходит к тому моменту, когда действительно становится полноценным движением. И слава Богу, что так происходит, потому что, думаю, только таким образом мы можем покончить с этим режимом.

А.К.: Да, вы уже упомянули о ярких событиях, о том, что началась партизанская работа. Давайте напомним, что после объявления той самой «частичной» могилизации активировались партизаны и буквально в первый же день объявления этой мобилизации в Тольятти подожгли администрацию. Поджигатели атаковали крыльцо здания. Коктейль Молотова, легендарная вещь, вызвал приличный огонь. Так же были выбиты стекла и двери. Коктейль такого же рецепта полетел и в помещения прямо рядом с военкоматом и в Питере. Здание на Ельниковском проспекте быстро воспламенилось. Огонь успел охватить все помещения, пока не приехали пожарные. Еще одна история, она приключилась в Забайкалье. Юный партизан бросил ночью коктейль Молотова в здание военкомата в селе Кыра. По данным источника, горючая жидкость разлилась на документы в одном из кабинетов, разбив стекло. Но пожара все-таки не произошло. И вот буквально сегодня ночью – военный комиссариат Индустриального района в Хабаровске был атакован тоже партизаном. Коктейль Молотова успешно разбил окно и спровоцировал пожар. Огонь распространился на два кабинета, да еще и каких! Это был кабинет начальника отдела по мобилизации и кабинет хранения документов. Очень успешно. Пожар потушили, но часть всего того, что находилось там внутри, все-таки успела загореться. В принципе, Илья, мне так кажется, что как первый шаг или как первая попытка пера очень даже успешно. Но все военкоматы не сжечь. Наступила мобилизация. После того как начали поджигать военкоматы. А что еще сделать? Все равно ж заберут. Мы же видим, как уже сегодня и вчера паковали в автобусы.

И.П.: У нас действительно еще не 1917-й. У нас 1916 год. Но если мы раньше по бессмертной формуле Ильича наблюдали, как «верхи не могут», то сейчас начался процесс, когда «низы не хотят». И нам осталось третье условие для совершения революции – это появление революционной альтернативы. Нужна революционная организация, которая бы стала альтернативой действующему порядку. Ее на данный момент просто по факту не существует. Думаю, что все предпосылки для ее создания есть, но люди-то все достаточно далеко. Поэтому достаточно физически сложно ее сделать. Поэтому это либо возникнет снизу, что будет сразу громиться службами безопасности Российской Федерации, либо это возникнет извне. И я вижу у большого количества моих коллег и большое количество размышлений на эту тему. Поэтому думаю, что это дело одного-двух месяцев, когда подобная альтернатива явит себя миру.

А.К.: Не знаю, будет ли вам, Илья, приятно это слышать, но я отслеживаю разных оппозиционных российских политиков, кто находится сейчас в эмиграции. И вот на этой неделе они говорили об удивительных вещах. Они говорят: «Это должно быть вооруженное сопротивление». Буквально несколько недель назад они говорили о дипломатии, о переговорах. О том, что нельзя что-то эдакое делать. А сейчас, когда была объявлена эта всеобщая частичная мобилизация, наверное, когда речь идет о миллионе, как говорят в сокрытых документах, тогда это всеобщая. И вот они заговорили почти вашими словами. Ну не знаю. Все равно мне очень жалко упущенного времени. Все это должно было происходить намного раньше.

И.П.: Люди просто должны созреть до этого. И вот они созревают и слава Богу. Поэтому я всегда говорил, что не надо друг на друга показывать пальцами и бить горшки. Кому-то просто нужно больше времени, чтоб появилось подобного рода осознание. Оно наступает. Сейчас по-прежнему есть отголоски этой дискуссии относительно того надо или не надо уезжать из страны. Полезно это или не полезно, нужно это стимулировать или не нужно это стимулировать. Я сейчас нахожусь в Польше и мне несколько раз задавали вопрос польские руководители относительно того, как они должны себя вести относительно тех людей, которые спасаются от мобилизации. И моя позиция никаким образом не изменилась. Те люди, которым угрожает опасность, которые непосредственно что-то сделали в России, которые начали борьбу и попали под прицел правоохранительных структур, конечно, таким людям нужна защита. Но во всем остальном… ну вот сейчас Путин сам поднимает волну революционного движения. Не нужно подрывать ее тем, что таким людям помогать эвакуироваться из страны. Надо, чтобы их ярость была направлена против самого Кремля, и мы видим, опять-таки, что это работает, что то, что мы говорили, – это правильно.

А.К.: Сегодня пропагандисты начали активно выпускать ролики, где они показывают счастливых россиян, которые выпивают 50 граммов, прощаясь со своими родственниками, они не против ехать на войну, на фронт.

Какие вещи смогли бы мотивировать не ехать – прострелить ногу, сбежать, сдаться в плен, что угодно, но не воевать?

И.П.: Мне кажется, что люди в России и так понимают, что нечего им там делать на фронте. Есть люди, которые замотивированы деньгами и думают, что для семьи денег заработают. У них эти денежные знаки перед глазами. Ну а те люди, которые подпадают под мобилизацию, они и так понимают, что война — это ужасно. Опасно. Иллюзий по поводу качества управления, по поводу того, насколько военное руководство заботится о своих солдатах, мне кажется, нет. Все прекрасно знают это и по чеченским войнам. Да и вообще российская традиция отношения к своим военным никаким образом не менялась. Она всем хорошо известна. Поэтому тут даже вопрос дополнительной агитации бессмыслен. Тут скорее людям нужно объяснять и показывать, что сдаться — это и не позорно, и единственно правильное, что можно сделать в этой ситуации. Что если они воткнут штык в землю и перейдут на украинскую сторону, то никто не будет с ними обходиться так, как с азовцами обходились в российском плену. Что им дадут защиту, что они сохранят свои жизни, что никто не будет ни над кем измываться. Что они потом могут найти себя и, может, даже в Украине. После войны они смогут спокойно вернуться Россию, но по крайней мере сейчас не станут ни военными преступниками, ни – как это там было в сюжете у Лойко – не удобрят собой украинские поля.

А.К.: Более того, хочу напомнить, что президент Украины Владимир Зеленский сказал, что тем, кто сейчас будет сдаваться в плен и не захотят возвращаться по обмену на территорию Российской Федерации, Украина как раз гарантирует такое право – остаться на безопасной территории. Это очень важно. Илья, вопрос из чата:

«Я хочу выйти на протест завтра, но боюсь заломают же и в УВД. А там, глядишь, и на войну пошлют».

И.П.: Я считаю, что выходить, безусловно, надо. Это то малое, что можно сделать. Административный штраф, задержание – это не так страшно в конечном итоге. Единственное, что я бы сказал, что те люди, которые думаю о чем-то большем, им выходить как раз не надо. Потому что не надо лишний раз попасть под административку. Это потом будет фактором небезопасности, если люди потом решат с коктейлем Молотова или еще что-то более серьезное делать. Тогда лучше не попадать на радар правоохранительных органов. Но те, кто для себя ничего не видит, кроме ненасильственного сопротивления, конечно, выйти на улицу — это то малое, что может помочь прекратить эту войну.

А.К.: Вопрос из чата:

«Вот сделаем мы переворот, а дальше что? Кадыров станет президентом, не верю, что станет лучше».

И.П.: Смотрите, как раз если мы не сделаем переворот, то его может сделать Кадыров. Соответственно, прийти к власти. Мы должны сделать переворот раньше. Ну то есть Кадыров не является нашим лидером, чтобы мы его привели к власти. Почему он должен прийти к власти в результате нашей революции? Мне кажется, это будет маловероятно. Скорее всего, в конечном итоге будет гонка наперегонки. Какая-то властная часть решится пойти против Путина. А с другой стороны, будет народ, который это либо одобрит, либо не одобрит. Это некий аналог того, что происходило в нацистской Германии в сороковые годы. У меня буквально неделю назад была интересная дискуссия относительно того, что было бы, если бы в 1944 году покушение Штауффенберга на Гитлера было бы успешным? И, допустим, Гитлер бы погиб, и эта группа заговорщиков пришла бы к власти. Было бы лучше или было бы хуже? С одной стороны, наверняка война бы прекратилась, был бы отвод войск, говоря современной терминологией. И, скорее всего, полтора-два миллиона человек не погибло бы. С другой стороны, Германия осталась бы фашистской, в ней бы все та же самая Национал-социалистская партия была бы у власти. Большая часть тех военных преступников, которые творили все то, что мы видели в ходе Второй мировой войны, она бы никуда не делась. Несколько наиболее одиозных – Гитлера и его соратников – они бы убрали. Но на этом бы все остановилось. Нужно ли бы это было для человечества и… потому что если говорить еще дальше, то, скорее всего, в этой ситуации Германия бы там в 1947–1948 году получила ядерную бомбу и вернулась бы к угрозам всему миру. Поэтому, наверное, все-таки тогда нужно было добить. И то, что это покушение не стало успешным, может, и был в этом какой-то перст судьбы. Так что я думаю, что и здесь мы категорически не должны быть заинтересованы в том, чтобы произошел в чистом виде элитный переворот, как об этом мечтают некоторые наши коллеги по либеральной оппозиции. Мы не должны допустить возможности этой системе сохраниться. Да, кого-то, скорее всего, если они примут активное участие в смене власти, нам придется не простить, но по крайней мере не наказывать так жестко, как других, то есть деятельное раскаяние здесь, скорее всего, должно иметь право на существование. Но в то же самое время никаких компромиссов в том, что эта система должна быть демонтирована и империя должна прекратить свое существование – никаких компромиссов в этом вопросе быть не может.

А.К.: Интересно, что для многих россиян сейчас главный вопрос – а за что и почему их отправляют воевать. Вы видели эти кадры, когда говорят: «Слушайте, на Россию никто не нападал, у нас нет войны. Я хочу, чтобы жители Москвы и Санкт-Петербурга знали, что вас будут отправлять для того, чтобы удержать город Лисичанск. И все это связано с тем, что перед мобилизацией стало известно о проведении «референдумов». Сегодня на временно оккупированных территориях Украины стартовали самые фейковые референдумы о том, чтобы присоединить территорию Украины к Российской Федерации».

Что скажете вы о «референдумах» и их законности? Мне кажется, с таким же успехом они могли туда вписать, например, и присоединение Киева. Киева, Харькова, Львова – чего угодно.

И.П.: Смысл этих «референдумов» кардинально сменился с того, как они изначально задумывались. Потому что сначала это был фактор мобилизации людей на этих территориях. О том, что, ребята, с вами все будет нормально, Россия пришла надолго и навсегда, ждите, будет некий политический процесс. Соответственно, все коллаборанты должны объединяться вокруг этого политического процесса. Потом «референдумы» превратились, когда стало понятно, что линия фронта никуда не двигается, с точки зрения и закона, и здравого смысла. В России невозможно провести референдум по какому-то куску территории. А на данный момент Российская Федерация не контролирует, она не смогла оккупировать ни одну из украинских территорий. Ни одно из того, что она хочет назвать своим будущим субъектом. Ни Луганская область полностью не контролируется, ни Донецкая, ни Запорожская. Ни Херсонская, ни тем более Харьковская и Николаевская. Всюду там какие-то кусочки территории. Когда кусочки территории, то никакой референдум, в принципе. Он противоречит и закону, и здравому смыслу. И разговоры на эту тему были шантажом украинской власти о том, что если вы не сядете с нами немедленно за стол переговоров, чтобы зафиксировать статус-кво и дать нам возможность сохранить нам наше лицо, то тогда мы объявим эти территории российскими и будем вам оттуда грозить ядерным оружием. А сейчас уже третья фаза. Когда первые две задачи уже полностью отпали, стало понятно, что Украина не сядет за стол переговоров и с коллаборантами там все сложнее и сложнее, они разбегаются на глазах. И там свое партизанское движение есть, которое против них работает. И в этой ситуации уже чисто формальный стал предлог. Формальное юридическое прикрытие того, чтобы на эти территории можно было посылать российских срочников. Потому что, согласно российскому законодательству, это невозможно. Невозможно их посылать за рубеж, невозможно посылать в зону активных боевых действий. Но вот с точки зрения закона Кремль может считать, что активные боевые действия — это непосредственно линия фронта, а это российская территория и поэтому могут быть вполне солдаты срочной службы, которые будут охранять. Высвободится какое-то количество контрактников и людей с боевым опытом, которых можно в передок. Я думаю, что именно это является основным смыслом – зачем сейчас проводятся эти референдумы».

А.К.: Это, конечно, удивительная история. Еще раз мы будем подчеркивать, что россияне будут умирать на украинских фронтах просто за желание президента-убийцы Путина, которые ему никогда не принадлежат. Тем не менее, глядя в чат, меня очень радует, тут спрашивают, как сделать коктейль Молотова?

И.П.: Вы важную вещь сказали – я с ней не согласен. Я не согласен с тем, что задача Путина – захват чужих земель. Это то, как видится из Украины для многих. Но это, я уверен, не так с точки зрения и головы самого Владимира Путина и с точки зрения его окружения. С их точки зрения, они ведут религиозную войну. Для них невозможно, чтобы взгляд на мир, который сейчас исповедуют украинцы, победил. Невозможно, чтобы победила украинская революция. Невозможно, чтобы победил коллективный Запад. Невозможно, чтобы в результате народного действия, которым был Майдан, жизнь украинцев стала лучше, чем жизнь россиян. Вот это для него является экзистенциальной угрозой. И поэтому то, что он транслирует во внутрь страны, – это такая война католиков с гугенотами. Это позиция, что мы с украинцами один народ, но за что мы воюем? А мы воюем ровно за то, что в одном этом самом народе какая-то его часть стала еретиками. Она отошла от символа веры. Можно сказать, от Советского Союза для кого-то, для кого-то – от Российской империи. И они хотят другой жизни и у них получается. И поэтому эта другая жизнь, которая получается, должна быть разрушена. Любой ценой. Потому что иначе есть большая опасность, что другая часть одного народа посмотрит на своих родственников, которые живут с той стороны кордона, и начнут делать то же самое. Вот я думаю, что это является основным. А территории — это так. Это сугубо второстепенная тема.

А.К.: Идеологическая составляющая, то, о чем вы говорите, Илья, это, конечно, очень важно. Но дело в том, что Путин как никогда сильно приложился к украинизации. Еще с 2014 года. Возможно, наши зрители не знают, но большая часть, например, азовцев — это выходцы из Мариуполя, из Луганской области, из Донецка. Представители всей географии. С 2014 года многие заговорили на украинском языке. Я уже молчу о трансформации, которая произошла 24 февраля. Поэтому, возможно, задачи и идеи именно такие стояли, но все вышло абсолютно в другом ключе. И вот это как раз мы сейчас расхлебываем.

Возвращаясь к тому, что спрашивают нас про коктейль Молотова, рецепт, который я, конечно, говорить не буду. Но. Мы когда-то на украинском телевидении в начале войны, готовясь оборонять Киев, рассказывали, как этот коктейль Молотова делать. Поэтому если когда-нибудь наши редактора это позволят, то мы обязательно в эфире «Утра Февраля» тоже его сделаем и покажем. Не как применять, но как составляющие – обязательно. Но пока…

И.П.: Почему? Это я уже как создатель «Утра Февраля» скажу – почему ж не показать? Предлагаю не то что позволим, а каждое утро начинать и каждый вечер заканчивать с рецепта фирменных коктейлей Молотова от «Утра Февраля». Я считаю, что очень правильная история.

А.К.: Договорились. Значит, будем показывать нашим зрителям.

И.П.: Кстати, нам нужно не только показывать рецепт его изготовления, но нам еще нужно показывать его практическое применение. Потому что нам тут большое количество людей пишет в чатах, на сайт и так далее о том, что плохо, дескать, партизаны кидают коктейль Молотова. От того, что, мол, кинуть там в двери или в окно, ничего там не происходит. Документы не загораются. Символ есть, а результата нет. Вот есть подходы, как это делать более результативно.

А.К.: Со слов президента Путина — все средства поражения будут применены в случае угрозы территориальной целостности России. Такое заявление сделал Путин, хотя его об этом не просили и не спрашивали, подчеркнув, что это не блеф. Он также обратился и к тем, кто якобы пытается шантажировать Россию ядерным оружием. Роза ветров, говорит он, может развернуться в их сторону. По его утверждению, Вашингтон подталкивает Киев к переносу боевых действий именно на территорию России. Так это блеф или не блеф?

И.П.: С точки зрения его применять – конечно, блеф. Путин не самоубийца, он игрок, умеет блефовать, умеет повышать ставки и так далее, но в то же время он не самоубийца. И поэтому я совершенно не верю в то, что он может применить ядерное оружие. И это тот случай, когда угроза его применения более эффективна, чем сам факт реализации этой угрозы. Потому что давайте посмотрим, что будет происходить. Стратегическое ядерное оружие на украинские города – ничего, кроме акта варварства, это не будет означать. И, конечно, украинцы не сдадутся. От того что это произойдет. Применив стратегическое ядерное оружие, вероятность ответа ядерного оружия, она ну очень высока со стороны Запада. Тактическое ядерное оружие, по сути дела, – это очень мощная бомба. В Мариуполе, о котором мы уже говорили, Российская Федерация применяла конвенциональные бомбы, которые по мощности вплотную приближены к тактическому ядерному заряду. Но при этом ядерный заряд — это определенная красная черта. Это ядерный заряд. Поэтому никакую военную задачу они с этой помощью не решат, а всех демонов ада они на себя вызовут. И американцы уже не будут говорить, что это война Украины с Россией, они будут воспринимать именно как глобальную мировую войну и точно откроют охоту на Владимира Путина, лично чего они сейчас делать отказываются. Думаю, Путин это прекрасно понимает. Поэтому – грозить шантажировать да, «последние китайские предупреждения» – безусловно. Но действовать – я очень-очень сомневаюсь.

А.К.: Вопрос у нас из чата: «Если Россия нажмет красную кнопку, то какой будет реакция НАТО? И параллельно вопрос к Китаю: давайте так, с НАТО понятно, хотя б Бена Ходжеса, например, он сказал про уничтожение Черноморского флота и баз в Крыму, мне кажется, это не совсем соразмерно тому, чем угрожает Путин. Лиз Трасс как раз говорила, что мы ударим, скорее всего, точечно по Путину. А Китай? Ведь все говорят, что Китай больше всего не заинтересован в последствиях. Это будет голод, это будет еще больший экономический кризис. Это я говорю о тех странах, которых это напрямую не будет касаться, помимо численности жертв в Украине. Что на это скажет Китай?»

И.П.: Думаю, что Китай будет сохранять нейтралитет, как сейчас. Неоднократно он говорил, что эту войну необходимо закончить дипломатическими методами. В то же время они активно не поддерживают позицию Запада. Они активно взаимодействуют с Россией, они продолжают с ней активно взаимодействовать, но не оказывают при этом России военную помощь. В ответ на прямые просьбы подключиться мы слышали совсем недавно китайское заявление о том, что мы керосина в пламя этой войны подливать не будем. На мой взгляд, это вполне себе ответ о том, что себе думают в Пекине. Поэтому Китай – это скорее послевоенный фактор, чем фактор во время войны. Как после войны будет устроена Россия, тут надо учитывать китайский фактор в первую очередь. И тем же самым американцам надо про это очень активно думать и в Украине не учитывать это тоже нельзя.

А.К.: Украинские власти в ночь на 22 сентября сообщили о самом крупном обмене пленными с начала полномасштабного вторжения России. Киеву удалось вернуть 215 украинских военных. В том числе более 100 защитников «Азовстали». Командиры батальонов будут проводить время в Турции до окончания боевых действий. За пленных Россия получила Виктора Медведчука и еще 55 российских военнопленных. Также Россия обменяла и 10 военнопленных иностранцев, передав их Саудовской Аравии. В частности, россияне передали пятерых британцев, одного марокканца, одного шведа, одного хорвата и двух американцев. Которых, как ранее сообщали российские СМИ, собирались просто казнить в квазиреспубликах «ДНР».

Хочу спросить о том, как такое могло произойти, что за этим стоит, какая цена была заплачена Путину, что он отдал самых ценных, одних из самых ценных символов нашей борьбы и противостояния.

И.П.: Цена понятна. Цена – это Медведчук. Все остальное – это лирика. И почему для Путина это в принципе важно и чем Путин пытается удерживать и удерживает российские элиты – это какими бы вы ни были засранцами, как бы вы ни проворовались, как бы вы ни не справились с теми обещаниями, которые вы давали, но если вы лично лояльны, то мафия о вас позаботится. О вас и ваших семьях. Основной ключевой мафиозный принцип или можно сказать, что это старый советский принцип номенклатуры. Но все-таки мафиозная параллель, она ближе здесь к сути вопроса. И Путин это демонстрирует. Вот видите? Вы лояльны и все будет хорошо. Мы готовы пойти на любые жертвы. То есть он не готов пойти ни на какую минимальную жертву ради простого гражданина Российской Федерации. Вот это то, что «Своих не бросаем», – это все ложь и чистой воды пропаганда и профанация. Но членов своей семьи, ближайших деловых партнеров он будет защищать всеми доступными силами. Вот именно это и произошло. При этом это произошло самым невыгодным путем для господина Путина в день, когда началась мобилизация. Это мощнейший демотивирующий фактор для всех так называемых патриотов, которые к этой самой мобилизации призывали. Может быть, Путин как раз хотел произошедшее спрятать в события, которые вызывают гораздо большие эмоции. Но получилось, честно говоря, не очень. Потому что то, на чем он мог бы отмобилизовать эту патриотическую общественность вокруг себя, – дал ей понять, что рано радоваться и ничего не изменилось. И глядя на их паблики, на то, что они там друг другу про это пишут, там колоссальный разброд и шатание, и я считаю, что это огромный-огромный успех Украины. Вообще надо, на мой взгляд, украинской стороне думать про то, как отзываются те или иные действия именно внутри Российской Федерации и прежде всего на ее элитах. Потому что это оружие, которое сопоставимо с действием пушек, HIMARS и других систем современного вооружения. Каждое подобное действие, как, например в отношении «Азова», безусловно, имеет такое же действие, как серьезная военная операция на фронте.

Во-первых, я хочу сказать, что верьте в себя. Это самое важное. Верьте в свой народ. Освобождение близко. Как бы люди ни были запуганы – не депрессуйте. Вот уже все, уже начинается рассвет. Уже часы истории подходят к последним минутам существования этого режима, просто верьте в это, потому что другого пути нету. История развивается только вперед. Как бы ни было страшно – дальше будет лучше. И попробуйте, попробуйте сделать каждый тот небольшой шаг, который вы можете сделать, что вы считаете безопасным для себя. Для своей семьи. Но главное – сделайте что-нибудь. Выйти на площадь? Это хорошо. Нарисовать граффити на стене – это хорошо. Написать просто от руки на листочке бумажки для своих соседей о том, что – смотрите, что происходит, нам надо спасать наших мужчин. И раскидайте по почтовым ящикам. Вам даже не нужно откуда-то скачивать какой-то классный текст. От себя, от души напишите на 20-ти листочках и по 20-ти квартирам прям сегодня вечером – в почтовые ящики. Это тоже будет очень мощно, если вы сделаете это от руки. Люди будут тем более понимать, что это не какой-то Госдеп, а ваша личная инициатива. А если вы можете сделать что-то большее – тоже делайте. Коктейли Молотова – хорошо. Рельсовая война – хорошо. И любые другие формы сопротивления – тоже хорошо. И я очень надеюсь. Не надеюсь, а просто знаю, что мы очень скоро увидимся лично.

Разговор Ильи Пономарева и Марка Фейгина модерирует ведущая ютуб-канала «Утро Февраля» Алена Курбанова.

Полный эфир программы:

Алена Курбанова: В прошедшую среду в Ирпене свершилось историческое событие, создание вооруженной российской оппозиции. Что это за объединение, почему оно важное? Люди в комментариях спрашивают, не вымышленная ли это организация?

Илья Пономарев: Что касается вымышленности, многим силам невыгодно признавать наличие такой организации. Это очень невыгодно признавать российским силовикам, потому что это означает, что появилось что-то, что они не контролируют. У них появился вооруженный оппонент. Они потеряли монополию на насилие, для любого силовика это очень страшно. Вопросы к российской либеральной оппозиции. Если вы это осуждаете, почему вы это осуждаете? И какой у вас есть альтернативный план? Как вы придете к власти? А что касается реальности или нереальности – мы же не говорим про планы. Мы говорим об организации, которая уже довольно продолжительное время действовала.

А.К.: То есть вы вышли из тени. Марк, вы всегда говорили, что словами, убеждениями, плакатиками, постами в Фейсбуке ничего в России не добьешься.

Марк Фейгин: Наконец-то прямо и публично заявлено, что с этим режимом нельзя бороться иначе как вооруженным путем. Речь идет не о призыве всех к немедленному вооруженному сопротивлению. Надо пройти первую стадию, формирования, она сейчас и проходит. Люди должны (я о российской либеральной оппозиции) прекратить обманывать людей. Потому что все, что они делают, – это попытка увести дискурс в сторону, снять с себя ответственность, в который раз проехаться – уже который год, а точней десятилетия – по теме того, что у нас иные задачи, иная методология. Все продолжается. Ничего не меняется. Годы идут, все остается по-прежнему. При том что уже было понятно, что власть чекистов не может быть снесена разговорами, эта хунта, которая сочетает в себе союз спецслужб, криминала и государственной коррупции. Мне кажется, ценность произошедшего в том, что это наконец прозвучало. Может, эта инициатива как-то диверсифицируется. Она может найти много источников субъектности. Совершенно необязательно, что именно предложенная Ильей организация станет главной. Необязательно. Но то, что это наконец прозвучало, – прекрасно, на это надо реагировать, оппозиция вынуждена рефлексировать по этому поводу. Реагировать на вопросы «О чем же вы нам говорили все эти годы?» Потому что они нашли для себя комфортную нишу «Мы теперь будем обустраиваться в эмиграции». А на Россию не направлено никак.

И.П.: Виртуальный Тайвань.

М.Ф.: Да-да-да-да-да! Они открыто говорят – у нас должна быть виртуальная Россия. Транстерриториальна. Это очень комфортная программа, которая снимает с тебя ответственность за то, что происходит в России. И делать ничего не надо.

А.К.: Илья, спрашивают зрители: «Вы объявили о создании вооруженной оппозиции, а кто ее вооружает? Это вообще законно?»

И.П.: То, что сейчас происходит, – это в каком-то смысле зеркало, отражение того, что делал Путин. Он пришел к власти через масштабные террористические акты в Москве. На протяжении 22 лет своего правления он убил несколько десятков человек, которые являлись представителями российской оппозиции, оппозиционной журналистики, оппозиционной интеллигенции, в том числе крайне опасными методами. Это было отравление, применение химического оружия. Причем даже в других странах.

Он говорил о том, что в так называемых «ДНР», «ЛНР» действуют военторги, в которых каждый может взять себе танк, пушку, автоматы, пулеметы. Наверное, в Украине тоже есть военторги, в которые можно прийти, и все это себе взять. Они тоже хорошо работают.

А.К.: Марк, вопрос законности. Неужели как правозащитник вы сегодня говорите: все, в России ничего другого не работает.

М.Ф.: Я себя не называю правозащитником. Это меня так почему-то называют. Я был адвокатом в сфере профессиональной деятельности. Правозащита – сфера общественная. Я никогда общественной правозащитой не занимался.

Эти вопросы были бы уместны для обсуждения, если бы не было войны. Если бы война не была начата самим кремлевским режимом, было бы справедливо сказать: «Как это вы себе представляете? Насилие, оружие, какие-то подполья, действия активные?»

А каких законов? На основании каких законов воюет в Украине, убивает людей российская армия по приказам из Кремля, по приказам Путина? Это какие такие законы? Внутренние российские, которых вообще никаких нет? Россия сейчас находится в неправовом пространстве. Она не в международном правовом пространстве. И внутренне какому дураку придет в голову сказать, что в России действуют законы? Ничего в России не делается по закону. Им прикрываются, его изображают.

Война все меняет. У войны свои законы. Пиф-паф происходит без всяких законов. Кто победил, тот и прав. И всегда так было в истории. Победитель пишет историю, не проигравший. Поэтому вопрос здесь ставок, понимаете? Если представить себе, что Власов бы одержал победу, я вас уверяю, сейчас бы его портреты были бы в учебниках. И не потому, что кто-то прав, кто-то виноват, сейчас я этого даже не обсуждаю. Победитель пишет историю и сам обосновывает законы, правила и все остальное. Поэтому с этой точки зрения все абсолютно правильно.

И.П.: Марк, я полностью поддерживаю то, что ты сказал. Но я б хотел еще одну важную вещь добавить. Очень большое количество стонов от наших либеральных коллег – убийство Дугиной: «А ее-то за что, она просто дочь отца». Но даже у войны есть определенные законы, определенные соглашения за которые стороны не должны переходить. Одно из таких фундаментальных соглашений – это Женевские конвенции о правилах обращения с военнопленными. Госпожа Дугина напрямую призывала к нарушению этих правил. И в результате ее призывов был совершен полноценный террористический акт, подрыв помещений, где находились украинские военнопленные, «азовцы». Погибло 50 человек в результате этого террористического акта. Поэтому…. Законы нарушает та сторона. А партизаны, вооруженные бойцы защищают как раз закон и справедливость.

А.К.: Вопрос от зрителей. «Новые партизаны, пишет зритель с ником «Ватник – спасибо, что были», это по типу приморских партизан, которые будут бороться исключительно с вооруженными сотрудниками власти. Есть ли красная линия, за которую нельзя перейти, чтобы не стать Путиным 2.0?»

И.П.: Считаю это очень важным и никогда в жизни не поддержал бы организацию, которая прибегала бы к террористическим методам борьбы. Многие это знают, Марк точно знает. Когда была российско-чеченская война я считал, что она несправедлива, много общался с представителями чеченской стороны. Я говорил – это ошибка, не должно быть действий, которые направлены на мирных граждан, даже если это граждане страны-агрессора, мирные граждане. Что касается людей, которые могут быть не вооруженными, но, тем не менее, являются участниками боевых действий, тем что они финансируют, организовывают, пропагандируют, привлекают… Они несут такую же ответственность, как несут ее те люди, которые носят погоны. И это подтверждено решениями международных судов.

Но это точно не делает НРА. Они сказали: «Мы никогда не переступим вот эту красную линию, мы никогда будем нападать на мирное население».

И силовики и оппозиция будут говорить, что это британские спецслужбы, украинские спецслужбы, американские спецслужбы – кто угодно. Им так выгодна вот эта версия. Вся агентура работает над распространением версии Башни Кремля, вся эта конспирология активно распространяется.

А.К.: Следующий вопрос, спрашивает Андрей. «Какие конкретные шаги вы собираетесь предпринять, находясь в Киеве – так, думаю, Киев сборное понятие, просто не в России, а не в эпицентре событий, перечислите по пунктам».

И.П.: Мне кажется, все эти дискуссии абсолютно пустые. Их разгоняют люди, прикрывающие свою неспособность к действию подобными аргументами. Потому что каждый может делать что-то безопасное для себя.

М.Ф.: Естественно, никто не приветствует терроризм и не оправдывает терроризм. Это совершенно неприемлемая форма борьбы. Поэтому еще раз хочу подчеркнуть: форма, которую примет это движение, предсказывать сейчас преждевременно, рано. Если это движение будет остаточно массовым, в него будут вовлечены миллионы, они сами будут определять, каким образом противодействовать оккупационному режиму в России. Вопрос критической массы. Большинство поддерживает эту войну – это не бесконечно. Так не будет всегда.

А.К.: Основная задача – перетянуть на свою сторону как можно больше россиян? Вы предлагаете им выйти из зоны комфорта и подвергнуть себя опасности. Зачем им это делать? Их все устраивает. Почему они должны пожертвовать своим комфортом?

И.П.: Ответ – нет. Мы не хотим никого перетягивать на свою сторону. Мы хотим людей разбудить, чтобы они поняли, что не удастся пересидеть. Вам не нравится то, что мы делаем? Ок. Вы имеете полное на это право. Делайте что-то другое. Только делайте. Мы не хотим, чтобы люди разъезжались, отказывались от борьбы, сидели на разных тусовках и говорили, как в России хреново и как нам обустроить свою Россию вне России. Вот этого мы точно не хотим. Мы хотим, чтобы была борьба. Мы хотим, чтобы раскололась российская элита, которая тоже находится в состоянии, что мы пересидим. Это не наша война, воевать наш начальник решил. Но с ним бороться страшно, а пересидеть нестрашно. Как-нибудь оно само собой образуется. Вот сидеть должно быть не менее страшно, чем бороться. А как бороться – само решится. У элиты будет своя история, у народа будет своя история. У меня, естественно, есть мои взгляды, мои сторонники, мои идеалы и мое видение будущего, моего идеала. Но вопрос в том – что важнее? Важнее, чтобы люди проснулись.

М.Ф.: Во-первых, я со скепсисом отношусь к зоне комфорта, потому что ее уже нет. Говорить о том, что война где-то далеко, – сложно, так или иначе она уже касается громадных слоев общества. Кто-то потерял близкого человека, который пошел на эту войну и не вернулся. Кто-то не поедет уже никуда, у него визовый бан. И так далее. Невозможно будет игнорировать очень многих вещей, и люди даже не представляют, каким будет это вовлечение.

При худшем развитии событий Путин прибежит наконец ко всеобщей мобилизации. И тут-то уже люди сами решат – ого. Я не для этого родился, чтобы сдохнуть где-то просто так. Я не могу поддерживать «СВО» на дистанции, попивая пивко. Я могу погибнуть. А за что, а почему? Это фатальный процесс. Вот в чем вся особенность. Он исторически обоснован. Если ты не выигрываешь войну мировую, значит, ты ее уносишь к себе обратно. На родину. Где она превращается в войну гражданскую. Нужно подождать какое-то время, и мы увидим всполохи этого в самой России.

А.К.: Когда состоялось подписание конвенции в Ирпене, в Вильнюсе открылся Конгресс Свободной России. Его организаторы объявили Илью Пономарева персоной нон грата.

И.П.: Я считаю, что ненасильственным путем ничего не произойдет. Но… Мы же не мешаем бороться с Путиным. Не называем никого желтыми земляными червяками, как это сделали в отношении меня. Мы не объявляем никого агентами Кремля, хотя агентов в том зале тоже было достаточно. Ну как, их всегда достаточно в оппозиционном движении. Так боритесь! Вы же называете себя Российским комитетом действия? Делайте чего-то. Сколько можно говорить об этом? Кроме паспортов «хороших русских», хотя они тоже не были сделаны.

М.Ф.: В какой-то момент они соединятся, еще и Украина поможет. Еще и Запад поможет. Потому что цель будет близка и достижима. Мы с Ильей вместе состояли в этом форуме, предшественнике Конгресса. Я уже запутался во всех этих организациях, они себя все время по новой называют, сбрасывая груз прошлого. Я ушел. Потому Илья естественным образом выбыл.

Я ушел, потому что ничего не делалось. Только и занимались тем, чтобы Каспаров мог ходить и говорить: «Я тут представляю всю российскую оппозицию». Я его не уполномочивал для этого – перед Западом представлять всю российскую оппозицию. Никто ему таких полномочий не давал. Все сводилось именно к этому. Надо обустраиваться на Западе, а что там Россия? Она нас не интересует, менять режим мы не в состоянии, нам страшно – он открыто говорил.

Продолжается та же линия. Ради Бога, пусть существуют. Пусть борются, как они считают нужным, бесконечно проводят эти форумы. Хочется спросить – что в сухом остатке? Вот прошел этот конгресс. Что конкретно вы собираетесь делать? Если я правильно услышал – там заявлялось, что мы вот здесь представляем какую-то часть общественную, которая находится в эмиграции. Никто не знает, какую вы там часть представляете. Ни в количественном, ни в качественном отношении. Мы вас не уполномочивали. Откуда вы эту легитимность пытаетесь взять? Только ради самоназначения, чтобы Запад вас признал? Хорошо, ну ладно. У вас есть программа по изменению власти в России и сложившейся ситуации? Ее нет. Ну прямой же вопрос. Говорит – надо сидеть ждать, ничего не делать.

Моя задача-минимум, чтобы люди утвердились в мысли, что никто вам власть не отдаст. Права вам ваши не вернут. Вы за них должны будете бороться. Как только у людей возникнет повсеместно это ощущение, тогда и будет разговор о месте каждого их нас в этом процессе.

А.К.: Зритель пишет, что узнал о НРА только после смерти Дугиной. Сколько она существует, где она раньше была? Что за люди туда входят?

И.П.: Она существовала давно как сеть, но бренда НРА не существовало. Они готовили большую акцию, и она получилась. До этого они занимались тем, чем занимаются другие партизанские сети в России, и я хочу подчеркнуть – их много. В каждом эфире я говорю, что есть и другие, есть боевая организация анархо-коммунистов, есть более новая появившаяся организация «Черный мост», есть правые группы, есть группа «Останови вагоны».

А.К.: Вопрос о необходимости объединения: есть ли необходимость искать точки соприкосновения с теми людьми, кто находится в Киеве, кто – за границей, кто находится в Вильнюсе. Или каждый должен идти своим путем?

М.Ф.: Когда у этих людей появится общий инструментарий, общая тактика, общие задачи. Сегодня этого я не вижу. Одни видят будущее, которого надо дожидаться. Умрет Путин, Украина выполнит эту задачу, которую должна была бы совершить российская оппозиция. Еще что-нибудь. Другие говорят: «Мы пока не знаем, как это сделать». Да, но мы понимаем, что это можно сделать только путем отличным от ненасильственного. Мы понимаем, что все попробовали за 20 лет. Думаю, ситуация может приблизить все силы к возможному будущему объединению.

А.К.: Илья, главная тема этой недели – Херсон, и все что там происходило. 20 августа, в начале недели, Вооруженные силы Украины прорвали первую линию обороны и взяли четыре населенных пункта. В Крыму все чаще случаются взрывы. Путину все сложнее выходить и говорить – все идет по плану.

И.П.: Это две разные цели: Херсон и Крым. Безусловно, если произойдет так, что Путин потеряет Крым, то все, ему п@зда. Но я не думаю, что Крым украинская армия сможет взять раньше, чем она освободит остальную территорию Украины. Крым будет последним по объективным географическим и прочим причинам. Что касается Херсона, эта задача выглядит вполне решаемой. Я думаю, что это не будет быстро и просто – я говорю, исходя из своего понимания тактики украинской армии, оно заключается в том, чтобы нанести удар, спровоцировать большую ответную реакцию, заставить противника максимально израсходовать боекомплект, без возможности его пополнить. Измотать. Это отражает общий подход украинской армии, который мы видим, кстати, по Легиону, по другим подразделениям. Сейчас я могу много рассказать, могу говорить, почему я это знаю. Потому что я вижу, как подходят инструктора к обучению своих военных. Они очень не хотят терять человеческие жизни. Поэтому очень качественно подходят, очень берегут жизнь. И это такое разительное отличие от российской армии, в которой все что угодно бросается.

Битва за Херсон будет небыстрой, но я думаю, что эта задача будет решена. Сказать, что это будет крахом путинского режима – вряд ли. Это существенно, но это не будет крахом.

Когда Херсон будет деоккупирован, то психологически это очень звонкая пощечина режиму.

Илья Пономарев: Добрый вечер всем зрителям, ко мне в студии присоединился советник Офиса президента Украины Алексей Арестович.

Алексей, я хотел поговорить с тобой не о том, что происходит на фронте, тебя об этом спрашивают все, я хочу поговорить с тобой о том, что происходит в России. Мне кажется, что эта война закончится не на территории Украины, она закончится на территории России. И в значительной степени Украине придется заниматься переустройством всего постсоветского пространства, если она хочет жить в покое, мире и согласии. Что думаешь на эту тему?

Алексей Арестович: Думаю, что это так, но Украина изо всех сил отбрыкивается от этой миссии. У нас считают, что ни в коем случае нельзя вмешиваться в то, что происходит в России. Вообще отгородиться. Высокую стену построить, спрятаться в ракушку и жить там, как маленький мальчик, который залез под одеяло и думает, что чудовище его не видит. Я последовательный противник такой позиции и думаю, что мы должны решить ее иначе, максимально широко, от Лиссабона до Владивостока – да и дальше вообще – до Марса. Но я в одиночестве. И это вечная проблема. Когда я начинаю говорить «Ребята давайте модерировать ситуацию в России уже сейчас» – они – «Аааа, вот о чем ты мечтаешь. Ты, наверное, хочешь стать президентом России».

И.П.: Многие в Офисе президента точно бы обрадовались, если ты сейчас скажешь, что хочешь быть президентом России, тебе быстро скажут: «Отлично, давай!»

А.А.: Украинское политическое мышление абсолютно не самостоятельно. Оно является отзвуком давнего ресентимента, который заключается в том, что «Москва нами всегда правила». Видимо, следующий этап осознания проблемы украинцами – то, что забор не поможет. Есть всего два варианта: либо мы все время отбиваемся, либо мы бьем. Бьем в хорошем смысле: вмешиваемся во все процессы, модерируем и так далее. И как только этот вопрос ставишь, у нас начинается: боже. Так вы что же, хотите Украину сделать империей? Поменяться местами с Москвой? Когда отвечаешь «Да, хочу». Все начинают падать в обморок – нет! Только не это! Мы за свободу.

И.П.: Ты империалист, оказывается.

А.А.: Конечно. Логика проста – или мы будем вмешиваться, или в нас будут вмешиваться. А твои аргументы?

И.П.: Только держава-победитель. Тут других кандидатов, кроме Украины, нет.

А.А.: Возникает вопрос. По-крайней мере на переходный период. Выборы и так далее. Но первоначальные источники легитимности – те, кто победил. А кто? Ну, Украина.

Мы этого боимся как огня, и российская оппозиция этого боится как огня. Она уже поделила портфели в этом переходном правительстве. Украина считает, что мы можем навсегда расстаться с Россией, забыть все русские слова, поменять часть букв, загородиться стеной и вырыть ров с крокодилами – все, российская проблема сама по себе исчезнет. Внезапно – раз и все. Оппозиция считает, что изуверский режим Путина на крови стоит. И собирается заставить его добровольно передать власть.

Я даже не знаю, какая иллюзия смешнее. Путина могут скинуть только товарищи с очень острыми и крепкими зубами, а уже они не будут склонны делить власть абсолютно ни с кем. Чего это они должны передавать ее российской оппозиции? Потому что она такая хорошая и красивая? Ну нет.

И.П.: Еще и умная! В шахматы может играть.

А.А.: Извините, нет. Отложим иллюзии, поймем что вокруг реальный мир и надо действовать по его законам. Законы заключаются в следующем: надо остановить войну – мечта Путина. Это ж мечта Путина – остановить войну, это гарантия того, что он не проиграет. Дело идет к его проигрышу. Политически он уже проиграл. Дальше – в оформлении этой не-победы и так далее. Второе – надо как-то так сделать, чтобы он добровольно оставил власть. А все последующие, чтобы ситуация в России тщательно обходила тему Украины. Не понимаю, что если с Украины это началось, что отныне через украинский узел будут решаться все российские проблемы. Кроме, может, проблем Дальнего Востока. И то я сильно сомневаюсь.

В общем, призыв один – твердо стать на ноги и посмотреть на реальность. Это, кстати, самое тяжелое действие, которое может выполнить человек.

И.П.: Давай разберем это более подробно. Я слышал три фазы в украинских верхах. Первая фаза, когда Путинские войска стояли на подступах к Киеву. Надо было отбиться. Вторая фаза, когда эти войска бежали от Киева, – «Мы уже победили, чего на эту тему думать, надо только закрепить победу и дальше все произойдет само собой». Сейчас, когда ситуация пришла в определенное равновесие, ни в одну, ни в другую сторону нет движения. Что ты знаешь про стратегии относительно России у украинской власти.

А.А.: Ничего не знаю. Честно.

И.П.: Заявление Зеленского, которое прозвучало относительно виз. Я видел, как ты активно участвовал в этой медийной стратегии, Зеленский много раз обращался к россиянам: «Россияне, давайте, хватит воевать, штык в землю, делайте что-нибудь». И так далее. Потом это прекратилось, и в августе как гром среди ясного неба прозвучало: а давайте всех россиян – в Россию. Прекратим им выдавать визы.

А.А.: Мне кажется, это не стратегия в отношении России. Это стратегия коллективного Запада по отношению к России. Не наша, не украинская. С этими инициативами вышли страны Балтии. Судя по всему, Украина создает международную коалицию. Сегодня 54 депутата Европарламента подписались под этим. И процесс долгий, созревающий. Идея очень простая: нельзя развязать крупную континентальную войну и жить как ни в чем не бывало. За этим стоит стратегия решительных действий, и в этом смысле, возможно, это сигнал.

Если война, в которой для россиян ничего не поменялось, когда на соседнюю страну вывалили три с половиной тысячи крылатых ракет, – так воевать можно очень долго.

Путинский режим должен пасть и расшатан должен быть изнутри. Это одно из главных полей боя. А значит, все мы на поле боя. Это заставило российскую либеральную оппозициию задуматься. А как надо действовать в этой ситуации? Быть просто не согласным с Путиным мало. Это война. Режимы падают в результате конкретных действий. А не от слов оппозиции.

И.П.: Мне кажется, это было два последовательных удара. Сначала вопрос с визами. Потом атака на Дугина. Это такой момент истины, когда высветилось радикальное крыло российской оппозиции и умеренное. Радикальное – которое хочет действовать, и умеренное, которое хочет ждать. Но момент ли это истины?

А.А.: Я не возлагаю на условного Васю из Томска прямой обязанности выйти на улицу и бороться с боевиками Росгвардии – это слишком сложно. Но люди, которые взялись представлять страну и надеются ее возглавить, точно не должны отсиживаться. Они должны действовать. Это война. Вопрос поставлен предельно конкретно. Есть коллективный Запад. Есть Путин, объявивший войну коллективному Западу, как он сам утверждает. И воюющий с ним на территории Украины. А вы чего там делаете? Российский легион, Легион Свободы России воюет здесь на фронте. Это люди, рискующие неизмеримо больше оппозиции. А вы чего делаете? Собираетесь как-то побеждать? Или все само падет, вы сами потом и подхватите, возглавите. Так не возглавите. Вам никто не даст. Возглавят те, кто помог режиму пасть.

И.П.: В начале войны легион, который ты упоминаешь, выглядел как мистическая инициатива и высказывались предположения, что он придуман в Офисе президента как пиар-ход. Но сейчас есть сообщения, что там уже два батальона. Можешь рассказать, что ты про него знаешь, насколько это реальное подразделение, сколько там людей воюет?

А.А.: Первыми легионерами стали пять человек. У нас долго им не давали возможности, сомневались – ну как это, русские, они только что стреляли в нас, а теперь им оружие давай, ставь в боевые порядки наших войск и так далее и так далее. Началось это все с того, что по-настоящему началось – выходцы из России, приехавшие в иностранный легион, граждане ЕС, США, Канады, они предложили «Мы справимся, на нас можете положиться». Первые 12–13 человек этого легиона выглядели так: 6 человек пленных и 6–7 человек этнические русские, которые выехали 8 лет, 14 лет назад и так далее из России. Их принимали как граждан США, Канады, ЕС. И создали подразделение. И там очень сложная процедура. Полиграф дважды проходится. Это сложная система подготовки отбора. Потом оказалось, что люди воюют. Люди просят послать их на самый сложный участок. Никаких соплей-сентиментов. Сейчас их уже чуть больше двух батальонов. Проблема в том, что кандидатов в эту бригаду – сотни. И они добираются к нам из всей России, нелегально переходят границу, съезжаются из других стран. И вот их уже несколько сотен. И две-три на рассмотрении. Посмотрим, что будет. Потому что есть определенные проблемы с законодательством Украины. Можно брать на фронт иностранных граждан, но не граждан страны-агрессора. Это надо решать.

И.П.: Вопрос статуса – важнейший вопрос. Потому что у меня огромная очередь – через меня проходит очередь в этот Легион Свободы России и еще одно подразделение, которое сейчас создано, – Российский Добровольческий Корпус. Но вот проблема с оформлением очень тяжелая. И бойцы РДК, которые были у нас в эфире на прошлой неделе, они говорили, мы все время ходим с гранатой на поясе, потому что мы не можем попасть в плен.

А.А.: Однозначно.

И.П.: Какие перспективы?

А.А.: Лучшее решение здесь – правительство России в изгнании. Тогда легионы – вооруженное подразделение этого правительства. Вот как решается вопрос.

И.П.: Прекрасный план! Он реален? Сенсация в нашем эфире: Арестович провозгласил готовность формировать российское правительство в изгнании, себя выдвинул президенты, в Киеве формируется правительство в изгнании.

А.А.: Да, это было бы лучшее решение. Тогда легионы были законным вооруженным формированием, их бы признал мир. И все – путинский режим нелегитимный. А он, между прочим, и так нелегитимный с момента фальсификации выборов 1996 года.

И.П.: Я с тобой абсолютно согласен – все что сейчас происходит в России, началось в 1993-м, и фальсификация выборов 1996 года запрограммировала все остальные события.

А.А.: Надо объявить правопреемниками тех, которые говорят: «Мы – та Россия, которая победила в 1991-м. Настоящая, либеральная. Мы как раз идем освобождать Россию. О, кстати, а это наше вооруженное подразделение. Прошу любить и жаловать».

И.П.: Большое количество людей в Украине хотят, чтобы Россия развалилась. И с энтузиазмом воспринимают регулярно проходящий Форум народов свободной России. Он уже дважды проходил, и будет третий в этом месяце в Гданьске, я регулярно принимаю в нем участие, хотя позиция большинства участников – контрпродуктивна. Они просто говорят о том, чтобы России не было. Мне кажется, что это пугает Запад, пугает людей в России, не консолидирует на борьбу с властью, а, наоборот, разделяет. Моя позиция в том, чтобы все жители национальных республик были все вместе. Чтобы свергнуть самодержавие, а потом выстроить ту страну, которая их устроит, либо – если не будет получаться такая страна, тогда уже расходится. Но мне кажется, что в Украине позиция другая. Что ты слышал? Какая точка зрения доминирует в обществе и в органах власти?

А.А.: В органах власти я вообще не слышал мнения по этому поводу. А в обществе – да, общество у нас играет в ту самую игру, как бы она сама пропала эта Россия, и мы бы больше никогда не имели с ней проблем. Но реально возможно два варианта: развалить Россию и не развалить Россию, но перестроить.

И.П.: Я не верю ни на одну секунду в победу либеральной России. Просто не вижу для этого никакой базы. Но вот обратный сценарий возможен. Гиркин-Стрелков может с какими-то бойцами двинуться в эту сторону.

А.А.: Тут я выползаю сбоку и спрашиваю: «Ну хорошо, а какие вы практические шаги предпринимаете, чтоб Россия развалилась?» – «Нууу… мы внимательно следим за деятельностью Свободных народов России».

Давайте я вам российского полководца Суворова процитирую: «Всегда бей, никогда не отбивайся». Вы бить собираетесь или нет?

Это – параллельная динамика. Мне кажется идеальным решением было бы попробовать сохранить Россию в статусе, в котором она существует, но изменить ее характер и сущность. Главной жертвой российского режима является российский народ.

Просто если взять народ и последовательно его развращать, как делал это Путин, и делать ставку на унижение, на страх – можно развратить людей очень-очень быстро.

Это напоминает Стругацких: башни будем переключать на сеяние благого, разумного или просто отключим? Я считаю, что надо просто отключить и пройти тяжелый путь реставрации разума в России. Проблема Путина не только в том, что он оглуплял население. Он его еще развращал.

И.П.: Эта история с башнями. Помнишь, был фильм Федора Бондарчука, блокбастер в двух частях. Он вышел на государственные деньги, Госкино финансировало. И была настолько очевидная пародия на путинский режим, он вышел, когда были все эти протесты, 2012-й, 2013-й годы. Как это можно было пропустить? А потом я понял, в чем дело. Оказывается, Сурков идентифицировал себя с вот этим вот Странником, которого сам Федор Бондарчук и сыграл. Специально ему это был подарок.

А.А.: Странника сыграл Серебряков?

И.П.: Нет, Серебряков играл Максима Камеррера. А Странника играл Бондарчук. Одного из тех, кто был внедрен и управлял башнями. И в этом враждебном окружении занимался постепенной эволюцией этого режима к чему-то хорошему. Вот Сурков как раз себя идентифицировал с этим прогрессом, который был внедрен и который делал все это постепенно. Но я абсолютно согласен с тобой: нельзя становиться Драконом, нельзя пытаться управлять этим режимом. Навальный мечтает – я будут лучшим Путиным. Все будет работать хорошо, потому что мы не будем воровать, но вот эту сильную власть надо сохранить. Нет. Ее нужно только трансформировать, ее нельзя возглавлять.

А.А.: Давайте те же башни используем, только для благих целей. Это была дискуссия в штабе-подполье Стругацких и понятно, что она не прошла. Это колоссальная проблема, огромный цивилизационный проект, как после 22 лет этого кошмара вернуть Россию в цивилизованную семью народов. Здесь возникает вопрос о субъектности: кто сумеет это вынести? Люди, которые ожидают, что власть им упадет в руки? Россия? В нынешнем состоянии?

Безусловно, нужен штаб подполья, который знает, что делает, имеет программу и борется за свою идею. То есть кто-то должен взять на себя субъектность. Поднять знамя, установить его и сказать: «Это мы теперь. Мы теперь меняем все». Знамя есть. Есть вооруженное формирование. Кто штаб?

И.П.: Ты берешь на слабо. Где этот штаб, с твоей точки зрения, должен находиться?

А.А.: В Киеве должен находиться, ясное дело.

И.П.: Наши коллеги по оппозиции боятся сюда ехать. Они считают, что это слишком опасно.

А.А.: Они говорят, что их убьют. Ну так, ребята, если вы боитесь, что вас убьют, лучше накрыться простыней и вообще не отсвечивать. Такие люди не становятся лидерами. Тем более такой страны, как Россия.

И.П.: Помню, у нас в левом движении был разговор о том, что нам, новым современным левым, мешает КПРФ. Ее гниющий труп лежит на пути и не дает. Потому что в глазах общественности левые – это КПРФ, а это ой кошмар и ужас. А сейчас получается, что оппозиция – это Навальный в тюрьме, а Каспаров на Конгрессе Свободной России проводит сеанс одновременной игры в шахматы, и это политический процесс.

А.А.: Я очень хорошо отношусь к Гарри Каспарову, мы перезваниваемся периодически, но я не могу разделить его политическую позицию, хотя ценю его как человека и выдающегося шахматиста и так далее.

И.П.: У нас личные отношения тоже прекрасные, да.

А.А.: Если в эту игру не играть всерьез, то есть не сказать, что «в партии должен быть только один лидер, и этот лидер я. И мы вот здесь в Свободной России – как есть, начинаем войну за перестройку России». Где это все? Когда мы начинаем огромный проект по спасению России, по ее возвращению в семью цивилизованных народов – это же макроисторическое действие. На макроисторическое действие нужны люди, которые мыслят соответственно и имеют длинную волю. А длинная воля выражается в действии, а не в позиции и в разговоре.

Есть вооруженное подразделение Свободной России, есть флаг Свободной России, в России есть ячейки Свободной России – они есть по всему миру. Руководства нет. А народ начинает смотреть: куда, куда? На что ориентироваться? На кого? Кто произнесет внятные лозунги, объяснит программу действий. Они все Ленина не читали, Илья. Проблема в том, что они все не читали Ленина. К нему можно как угодно относиться, но в деле захвата власти он понимал прекрасно.

И.П.: В захвате власти он знал толк.

У нас в эфире был Андрей Илларионов, и он выдвинул такую тему, что Украина и Россия воюют в разные войны. Для Украины – это Великая Отечественная война. Все очень просто: вот есть захватчик, который пришел захватить территорию.

А.А.: С фашистской силой темною.

И.П.: Да. С точки зрения массового россиянина, они не воюют в такую войну. Для россиян это – религиозная война. Есть еретики, которые живут там, они такие же, как мы, но они еретики. И надо их всех вырезать, чтобы спасти души их детей, чтобы они вернулись в лоно церкви. И, соответственно, тот лидер, о котором ты говоришь, – это Мартин Лютер.

А.А.: У меня есть теория, что большевизм был одним из вариантов православного кальвинизма.

Война, безусловно, носит религиозный характер со стороны России, и этого никто не хочет понимать. Все стыдливо прячут глаза, говорят о какой-то экономике, о какой-то там политике. Потому что даже если слово Бог не произносится, сам факт точки зрения имеет оппозицию – это уже религиозная. Это религиозное воззрение, это религиозная оппозиция. Вот они воюют с нами, и пока мы не поймем, что это война религиозная – толку не будет. И теперь представьте, что вдруг образовалось правительство России, которое сказало «Мы здесь настоящая Россия. Мы наследуем, у нас есть вооруженное формирование, мы боремся за освобождение России». Какую войну они будут вести?

И.П.: Вопрос – во имя чего?

А.А.: Я скажу, какую войну надо вести. Есть хорошее слово в православии – называется преображение. Вот за преображение России надо вести.

И.П.: С высот на землю. Для того, чтобы выиграть идеологическую войну, нужно иметь медийные ресурсы. Нужно иметь маяк, прессу, телевидение, идеологов. Нужна трибуна.

А.А.: Скорее здесь нужна выраженность. Кто-то должен сказать «Мы. Мы свободная Россия, мы правительство в изгнании, мы возглавляем, цель наших идей – поехали». Тогда будет что дискутировать. Пока все эти дискуссии повисают в воздухе, несмотря на сенсационность. Очень отличаются от любой другой такой дискуссии проведенной, когда появляется субъектность, тогда все меняется абсолютно. Допустим, канал «Утро Февраля» является официальным органом вещания Свободной России и пошли-поехали – начинает нарастать инфраструктура, появляются средства, газета, прочее. Все по науке. Мне сложно заявиться в этой позиции, хотя было бы весело. Объявлять советника Офиса президента главой Свободной России, это, конечно, ужасно весело, я готов даже сыграть в эту авантюрную игру. Но сначала к этой мысли должны привыкнуть те люди, которые определяют политический курс сейчас. А привыкнут они или нет – я не знаю. Но уж выступать на этом канале я буду с превеликим удовольствием.

И.П.: Я думаю, что если ты пообещаешь, что не будешь баллотироваться в президенты Украины, все скажут – ну наконец-то у человека появилась хорошая платформа.

А.А.: Президента России. А что? Замечательная история.

Скажу тебе очень важную фразу сейчас. Меня за это проклянут в Украине. Я давно привык к этому. Мне очень обидно за Россию. Для меня Россия – это скованная Кощеем красота. Надо убить Кощея, освободить ее и все. И она будет ничуть не хуже, а может, и лучше, чем многие другие страны.

И.П.: Знаешь, это Спящая Красавица. Та самая, которая пошла долгим путем и попала в плен к чудовищу. И ждет, кто бы ее разбудил. Поцеловал.

А.А.: Главное для чудовища – это обмануть весь мир и объяснить, что никакой Красавицы нет, а это он красавец. Но не пройдет ребята. Не удастся нас обмануть. Мы прекрасно знаем, что судить о народах нужно по лучшим представителям, а не по худшим.

И.П.: С нами был Алексей Арестович.

Меня не покидает грусть, когда я думаю о своих коллегах по оппозиции. Сегодня многие из них думают, что пусть начальники и украинская армия завершат разгром нашей собственной страны, а мы включимся, когда Путина уже сметет волна народного гнева. Главное, не сталкиваться с ним лично. Ну слишком опасно. Они живут в комфортных условиях. Им на самом деле не угрожает отмена виз. Это простым людям она угрожает. Единственное, что их тревожит, – то, что в Кремле о них все-таки вспомнят. Когда-то на суде Нельсон Мандела сказал «Правительство при помощи насилия лишь породило ответное насилие». Мы неоднократно предупреждали, что, вскармливая насилие, оно будет вскармливать в стране ответное насилие, пока противостояние между ним и моим народом не будет разрешено с помощью грубой силы. Африканскому национальному конгрессу пришлось вести грубую борьбу в течение 30 лет. Его даже записали в террористические организации, и Манделла уже в качестве президента продолжал носить на себе этот ярлык, но они победили. Свергли бесчеловечный и казавшийся всесильным режим апартеида. Свергнем и мы Путина. Во время своего исторического, не побоюсь этого слова, обращения к нации Владимир Зеленский часть своей речи сказал по-русски:

«Нам больше понятен и ближе Джонсон, который говорит по-английски, чем насильники и мародеры, которые все это делали по-русски».

Также президент Украины сказал, что каждый делает свой выбор. Кто-то выбирает Монако. А кто-то – Мариуполь. Эти слова, конечно, были обращены к украинской аудитории. Но можно было принять это и на счет российской оппозиции. Да, настало время делать свой выбор. Дискуссии вокруг виз и вокруг появившихся российских партизан ставят этот вопрос ребром – здесь и сейчас. А какой выбор сделаете вы? Напишите нам. «Утро Февраля» помогает не бояться. Мы вместе с вами в этой борьбе.

Орлуша:
На чем завершается Родина – на мысли о жизни вдали.
На жестких глазах пограничника
На крике соседа – вали.
А может, она завершается в торжественный выборов день
Рукою учителя старого, что вбрасывает бюллетень.
На чем завершается Родина – на танке под буквою «Z»
На детях в подвалах под Харьковом, боящихся русских ракет.
А может, она завершается судом над «Азова» бойцом?
Насильником-освободителем с веселым славянским лицом.
На чем завершается родина – на надписи «русский Донбасс».
На празднике в день референдума, где Путин решает за вас.
А может, она завершается на блоке горящем ЗАЭС.
На «Ладе» за сына убитого, что в землю чужую полез.
На чем завершается Родина? На паспорте красном с орлом.
На аисте над Чернобаевкой, летящем с пробитым крылом.
А может, она завершается лишеньем гражданства людей.
Которым ужасно не нравится, что родиной правит злобой.
На чем завершается родина, вернее, конечно, страна,
Которая в качестве родины сейчас нам не очень нужна.
Быть может, она завершается уездом от милых могил.
И мыслями о возвращении в страну, что когда-то любил.

• Чистосердечное признание. Почему российский солдат, воевавший в Украине, рассказал всю правду о преступлениях военных и что ему за это грозит
• Крымский мост. Лакомый кусочек. Что стало причиной горячей недели в оккупированном Крыму? И стоит ли ожидать адекватной реакции на взрывы от российской власти
• Железный занавес опускается. Спасут ли россиян шенгенские визы, и кто из европейских лидеров будет радикален в этом вопросе
• «Назад в Советский Союз». Пострадают ли студенты из-за отказа от Болонской системы в российских ВУЗах?

Дело Фролкина

Сегодняшнюю программу я буду вести с известным поэтом Орлушей. Начнем с обсуждения одной из главных тем недели – обнародован один из важнейших документов этой войны. Независимое медиа «Важные истории», которое объявлено в РФ «иностранным агентом», установило имена российских военных, причастных к грабежам, мародерству и убийствам мирных жителей в селе Андреевка Киевской области. Идентифицировать «героев» удалось совершенно случайно, благодаря фотографиям с телефона местного жителя, который во время оккупации отняли солдаты. На снимки попали солдаты 64-й мотострелковой бригады. Некий Даниил Фролкин, Дмитрий Данилов, Руслан Глотов и Иван Шепеленко. На фото они позировали с оружием, курительной трубкой и медалями на груди. Более того, один из военных преступников – Даниил Фролкин, дал «Важным историям» подробное интервью, объяснив, что рассказывает правду ради «пацанов, которых после долгих месяцев командировки хотят снова отправить воевать». Военнослужащий рассказал о начале вторжения, а также подтвердил, что российские военные занимались мародерством.

Позже Фролкин дал еще одно интервью, где признался в совершенных преступлениях и даже в убийстве гражданского.

По его словам, рядовых солдат в армии РФ не считают за людей. Всю оккупацию Андреевки командир просидел в подвале школы. Полковник Азадбек Амурбеков – про него уже писали украинские СМИ – передавал командованию ложную информацию о несуществующих успехах своей бригады.

Теперь дело Фролкина может быть передано в Международный уголовный суд. Об этом сообщил первый заместитель руководителя Киево-Святошинской прокуратуры Сергей Чередниченко.

Орлуша, можете прокомментировать это?

Орлуша
У русских военных особый подход
И щепетильность к словам.
Пусть фраза приказа «Пустить в расход»
Послужит. Примером. Вам.
В ней нет ни расстрела.
Ни слез жены.
Ни связанных рук за спиной.
Но спецоперация вместо войны
Войну оставляет войной.
«Двухсотым» солдата труп назови
И как бы он не мертвец.
Не трупное месиво на крови
Не чей-то бывший отец.
В слове зачистка – нет слова смерть.
Ведь сам зачищающий чист.
На труп у дороги чего смотреть?
Видно же, что нацист.
Он радости к русским не выражал
Бандеровец и шпион.
Не зря же солдат у него отжал
Видеомагнитофон
Грабитель, убийца, насильник, вор.
Себя не хочешь назвать?
Солдат, что на землю чужую припер
Грабить и убивать.

Крым

Илья Пономарев: Переходим ко второй теме, к очередной ночи хлопков в Крыму. Под угрозой впервые оказался Крымский мост.

16 августа с самого утра на полуострове было жарко. В Министерстве обороны Российской Федерации заявили, что взрывы в Крыму произошли вследствие диверсии:

«Утром 16 августа в результате диверсии пострадал склад военного назначения. Ущерб нанесен гражданским объектам. Среди которых ЛЭП, электростанция, железнодорожное полотно, а также ряд жилых домов. Серьезно пострадавших нет».

Они не могут признать, что все эти атаки – дело рук украинцев. Давайте поговорим об этом и разберемся, кто же все-таки отвечает за «хлопки» в Крыму с Виктором Ягуном – генерал-майором запаса СБУ, замглавы СБУ в 2014-м и 2015-м годах. Как вам новость про «Хизб ут-Тахрир»?

Виктор Ягун: Ничего нового мы не услышали. Я до сих пор не могу понять, и никто не может объяснить, что террористического нашли в деятельности религиозной организации?

И.П.: Я про «Хизб ут-Тахрир» слышал давно и даже встречал людей, про которых говорили, что они имеют отношение к этой организации. Первый раз о них услышал, когда была гражданская война в Таджикистане во время распада Советского Союза. Потом стало очень модным у фээсбэшников обвинять повстанцев на Северном Кавказе в том, что они управляются именно этой организацией. Когда произошел захват Крыма, я регулярно слышал на российских телеканалах и в официальных сообщениях, что крымские татары аффилированы с этой структурой. Действительно ли Меджлис как-то связан с «Хизб ут-Тахрир» и вообще – насколько активна была эта организация в Крыму в украинские времена?

В. Я.: В украинские времена Россия присылала нам постоянно какие-то ориентировки. Особенно это касалось Крыма и части Херсонской области, где действительно были мечети по селам, были ячейки каких-то организаций. Больше всего Украина обращала внимание на так называемых ваххабитов. «Хизб ут-Тахрир» – выпадало из этой системы. Думаю, что Украина не относилась серьезно к «Хизб ут-Тахрир».

И.П.: Происхождение атак. В нашем эфире звучали версии о том, что это украинское оружие, диверсионная деятельность.

В.Я.: Это комплексное решение задачи. Понятное дело, что Министерство обороны не принимает никакой ответственности за все эти происходящие события на территории Крыма, не комментирует, что там происходит.

И.П.: Может ли чисто диверсионными средствами быть осуществлена атака на базу Черноморского военно-морского флота в Севастополе или взорван Крымский мост?

В.Я.: Очень сложный вопрос. Эти два объекта сильно защищены. Но есть фактор, о котором все молчат, но он существует. Коррупция. Решить вопрос с каким-то прапорщиком намного легче, чем принимать участие в «спецоперации». Намного проще предложить человеку определенную сумму, и он продаст все вместе с Шойгу.

И.П.: С военной точки зрения, снабжение российской армии гораздо проще вести по суше и доставлять по железной дороге, которая идет через Мариуполь и дальше вдоль побережья Азовского моря в Крым. Крымский мост действительно имеет стратегическое значение? С военной точки зрения?

В.Я.: Они не доверяют бывшим сотрудникам «Укрзализныци» на оккупированной территории. Они подозревают их в контакте с центральным офисом, в работе на украинские спецслужбы и так далее. Крым они считают более безопасным местом для накопления боеприпасов и материально-технического обеспечения. Российская армия так же, как и императорская армия, так же, как и Советская армия, очень зависит от железной дороги. То есть логистика по шоссейным дорогам развита настолько слабо, что если плечо от склада до зоны боевых действий больше 100 километров и эти 100 километров нет железной дороги, то автомобили не справляются с решением этой задачи. Это раз. Во-вторых, все что происходит с материально-техническим обеспечением и боеприпасами – делается вручную. Что ящики вручную, что снаряды вручную.

И.П.: Хотел с вами еще одну тему обсудить, которая в контексте Крыма стала резко актуальна. На вокзале Симферополя образовались настоящие очереди из желающих покинуть полуостров. Вот только люди не смогли уехать, поскольку оккупационная власть сократила маршруты поездов из России. Местных и туристов стали отправлять на автобусы. А дорога в Крыму сейчас усыпана снарядами, в домах выбиты стекла.

За время оккупации с 2014 года в Крым переехало огромное количество людей из России. Существуют разные оценки, хотелось бы услышать, есть ли у вас какая-то более или менее точная цифра о переехавших. Что делать с теми россиянами, которые переехали в Крым после оккупации, существует ли у украинской власти какой-то план?

В.Я.: Насколько я понимаю – план очень простой. Понятное дело, что люди, которые принимали участие в продвижении российской власти, принимали участие в работе органов власти и управления, в правоохранительных органах, спецслужбах. Вопрос о том, что они могут остаться в Украине, даже не стоит. Будет принято решение об их депортации. Есть несколько вариантов по другим людям, которые приехали. Будет разбираться каждый случай отдельно, кстати, это касается и граждан Украины, которые сотрудничали с оккупационной властью.

И.П.: Владимир Зеленский на этой неделе создал новый консультативный совет по реинтеграции Крыма. Что он будет обсуждать? Эта тема мне, кажется, является одной из ключевых для возвращения Крыма. Люди должны понимать, что будет происходить.

В.Я.: Думаю, что вопрос о реинтеграции, интеграции будет подниматься. Это раз. Во-вторых, предстоит огромная проблема с крымскими татарами, с коренным народом. Какой статус они будут иметь. Какой статус будет иметь Крым.

Орлуша
Интересно, чего они там курят.
Ни снаряды, ни ракеты против русских не нужны.
Есть у русских сигареты – средство тайное войны.
Все солдаты и матросы – курят, что тут говорить.
И никак не могут бросить зло секретное курить.
Люди жарятся на пляже, воздух нежный, словно шелк.
Но в гвардейском экипаже кто-то зажигалкой щелк
И пошло
Заряды рвутся, взрывы слышно за версту.
И уже не протолкнуться на спасительном мосту.
Что курили? Ради Бога, объясните наконец.
Папиросы «Перемога» и сигары «Вам пиздец».

Визы

Илья Пономарев: Спасибо, Орлуша. Папиросы «Перемога». Двигаемся дальше, третья тема – шенгенские визы.

Со вчерашнего дня Эстония, а именно через эту страну жители Российской Федерации чаще всего сейчас выезжают в Евросоюз, перестала пропускать российских граждан с шенгенскими визами, выданными этой страной. Конечно, есть исключения.

Визовый вопрос мы обсудим с Анастасией Сергеевой.

Илья Пономарев: Настя, приветствую. Рад видеть тебя в эфире нашего канала. Скажи, как ты сама относишься ко всей этой развернувшейся дискуссии?

Анастасия Сергеева: Скорее негативно. Во-первых, получается удар немножечко мимо кассы. Эмоционально страдают и переживают больше всего те люди, которые ездят регулярно или которые привыкли к тому, что у них есть визы. И это в основном люди, которые против войны, которые стараются что-то делать против нее.

Любая дискриминация – это плохо. Что такое туристические визы? Туристические визы – это один маленький тип шенгенских виз, то есть визы типа С для краткосрочных поездок в Европу. Там, где ты указываешь, что ты едешь с туристическим целями. Бронируешь гостиницу, покупаешь билеты, едешь посмотреть на Эйфелеву башню. При этом если ты посмотришь на визы С и вообще на европейское законодательство – типов виз, их оснований может быть очень много. Бизнес-поездки, посещение родственников, лечение, куча всего. И гуманитарные основания при этом тоже могут быть. Это все – для краткосрочных виз. И есть отдельная история с долгосрочными визами, визами D, теми, которые позволяют находиться на территории страны, выдавшей визу, дольше 90 дней подряд. Это для длительных поездок. Вся эта сумятица вокруг виз закончится тем, что мы останемся без краткосрочных виз.

А есть волонтеры, которые занимаются помощью украинцам. Это значит, что они каждый день встречают новых украинцев, помогают им, везут их на своих машинах – вывозят их в Европу, в Латвию. Это краткосрочные поездки, у них есть визы. Давайте мы их всех лишим виз.

И.П.: Настя, ты очень многим помогала. Можешь ли рассказать, насколько это сложно получить политическое убежище либо гуманитарную визу. То есть каким-то другим способом попасть в Европу, не по краткосрочной визе.

А.С.: Здесь важен не вопрос сроков. Если у человека действительно есть угроза жизни и все что у него есть в паспорте, это виза С, шенгенская виза и она действует, то да – он будет выезжать так. Не только активистам и правозащитникам может быть опасно находиться в России. Есть же и призывники. Молодые люди призывного возраста, которые не хотят идти в армию. Я считаю, им небезопасно находиться в России, особенно если они категорически не хотят убивать украинцев. Не давая им виз, мы оказываемся в ситуации, что мы фактически спонсируем путинскую армию. Предприниматели, которые хотят вывезти свои активы и не хотят платить налоги, не хотят работать на этот режим, они имеют право на то, чтобы уехать, или мы должны заставлять их и будем заставлять их работать и продолжать давать деньги на это? Это все такие сложные вопросы, на которые невозможно ответить.

И.П.: Я не хочу спорить, моя точка зрения на эту тему строго противоположная, я считаю, что если человеку не грозит опасность, он должен оставаться в России и бороться. Но это отдельная тема, и я не хочу ее начинать.

А.С.: Опасность – субъективный вопрос. И даже когда рассматривается дело о международной защите каждого отдельного человека, угроза жизни – это субъективная вещь.

И.П.: Кто-то считает автозак – это уже опасность. А для кого-то и пушка рядом стреляет. Это нормально, я буду тоже стрелять в ответ. К технической стороне этого вопроса. Немцы говорили: «Мы готовы более легко предоставлять политические убежища. Но у нас есть одно условие. Чтобы тот человек, который подается на политическое убежище в Германии, показал, что его что-то с Германией связывает».

Я хорошо знаю практику, например, Литвы. Которая тоже привечает российских оппозиционеров. Получить легальный статус на территории Литвы легко. В Польше – другая ситуация. Как ты считаешь, людям, которым действительно грозит опасность, легко будет попасть на территорию Евросоюза и получать ту защиту, про которую говорил даже президент Зеленский?

А.С.: Легко не будет, даже с точки зрения выезда. Виза — это маленький кусочек всего процесса. Но в целом выбраться из России – это полбеды. Инструмент международной защиты, получение убежища – это не самый популярный путь решения вопроса выезда из России для активистов и для тех, кто считает, что ему небезопасно находиться в стране. Достаточно большое количество людей, если у них нет угрозы выдачи, экстрадиции, зачастую легализуют свое пребывание через работу, учебу, фриланс, экспертизу – в зависимости от страны.

И.П.: Та позиция, к которой призывает Украина, на мой взгляд очень понятна. Она заключается в том, что, если ты россиянин, политически активен, борешься с Путиным, что-то такое сделал и тебе в результате этого угрожает опасность, должна быть легкая процедура, по которой ты получишь защиту. Для этого есть официальный механизм, механизм политического убежища. Если ты не хочешь этого делать – это твое дело. Власти каждой страны имеют право сказать – у нас есть такая процедура для вашего случая, для случая политических активистов, и мы хотим (если вы хотите приехать в Европу), чтобы вы шли по этой процедуре. Но она для этого должна работать. Мой вопрос: она работает?

А.С.: Процедура получения международной защиты – это длинная процедура. И она в этом смысле проблематична. Литва и Польша ввели и расширили понятие гуманитарного пребывания и упрощенную систему принятия решений по нему. Гуманитарный вид на жительство в Польше для беларусов сейчас намного быстрее принимается, чем процедура международной защиты. Проходит по-другому.

И.П.: А для россиян?

А.С.: А для россиян, например, в Польше это не работает. То есть беларус с гуманитарной визой может податься на жительство, а россиянин – нет.

И.П.: Есть шансы, что это заработает?

А.С.: Думаю, что какое-то ограничение будет введено.

И.П.: Майкл Макфолл выступил с альтернативной идеей брать с каждого россиянина, который въезжает в Европу, специальный налог. Причем вне зависимости от того, есть виза или ее нет, была ли она выдана ранее или он ее получает заново. Просто пересекаешь границу Евросоюза, платишь целевым образом 100 долларов на нужды Вооруженных сил Украины. Как ты считаешь, пройдет такая идея?

А.С.: К сожалению, думаю такая идея не пройдет.

И.П.: К сожалению?

А.С.: Чтобы россияне могли более четко и ясно выражать свою антивоенную позицию. В том числе и через поддержку ВСУ – такой налог необходим, конечно.

Орлуша
Визы и сюрпризы.
Дело было на границе прибалтийской там одной
Русский едет веселиться в Таллин с таксой и с женой
 Он идет себе привычно на контроль не тормозя
Но эстонский пограничник говорит – сюда нельзя.
Русский в слезы: я же лично был в посольстве, вот Шенген.
Но эстонский пограничник говорит по-русски: хрен.
Русский – это же подлянка.
Пограничник – мне начхать.
Ваши въехали на танках в Украину отдыхать.
И покуда в Нэзалежной будет русская нога
Отношение к вам нежным здесь не будет нифига.
Аргумент любой бессилен если действует запрет.
Кстати. Таксу пропустили. К ней пока претензий нет.

Илья Пономарев: Теперь в российской системе преподавания станет меньше западных стандартов. И дело не только в отказе от Болонской системы, которую в России окрестили прожитым этапом. Теперь РФ ожидает еще и ограничение студенческой мобильности. Раньше выпускник российского ВУЗа поступал в магистратуру или на PHD за границей, проходил там обучение, а затем вел курс или полностью мог вернуться в родной ВУЗ с зарубежными практиками. Теперь этого не будет или будет очень редко. Мы обсудим эту проблему с Виталием Манским. Человеком – иконой российского кино, документалистики, президентом международного фестиваля АРТ-докфест.

Виталий, во-первых, приветствую. Что думаешь о запретах и кто больше пострадает от них – мир или Россия? Правильные или неправильные эти действия?

Виталий Манский: Слушай, сейчас икона начнет мироточить, потому что образование – не мой конек. Я когда-то с трудом окончил ВГИК и к теме образования в этой жизни больше не возвращался.

И.П.: Вопрос не об образовании, а исключительно о перемещениях и обменах. Образовательных и культурных.

В.М.: Я думаю, что цивилизованный мир заинтересован в утечке мозгов и как способе обесточивания, обезвоживания российской интеллектуальной среды, российской научной среды, российского потенциала, в том числе и оборонного. Потому что именно образованные люди, в том числе выпускники той же Бауманки, эти ракеты, которые летят в Украину и создают. С другой стороны, Запад также должен быть заинтересован в том, чтобы эти люди получали какую-то гуманитарную помощь, поддержку. И цивилизованно продолжали свою деятельность. Ну и опять же не на пользу противника. Война 24 февраля окончательно перевела нас из такого странного определения «Наши западные партнеры», как говорил Путин. Никаких партнеров нет, есть враги. Российское толковое студенчество – это та категория граждан Российской Федерации, которой нужно стимулировать выезд из страны.

И.П.: То есть ты в появление революционного студенчества с коктейлем Молотова в руках не веришь, считаешь, что людей все-таки надо скорее эвакуировать.

В.М.: Послушай. Но мы же с тобой говорили, совсем недавно гуляя по Киеву, что всех вывезти невозможно. Все равно останутся люди. Более того, может, люди, которые смогут выехать, будут более отвязаны для совершения каких-то поступков. В каком-то смысле коктейли Молотова – это такие акты самосожжения.

И.П.: Я имел в виду то, что когда смотришь кадры, показывали даже у нас на канале, когда профессор Харьковского университета в окопе читает лекцию студентам, часть их служит в теробороне Харькова, часть – в Мариуполе, а часть – еще на каких-то фронтах этой войны – они продолжают учиться, но при этом они еще и все воюют. Когда в этой ситуации смотришь на Россию, смотришь на студенчество с надеждой. Потому что там рождаются те люди, которые готовы драться и нам сюда пишут про Легион Свободной России. У нас позавчера два человека погибло в России, в Волгоградской области, их убили фээсбэшники.

Кстати, поступают сообщения, что в России собираются возрождать худсоветы и цензуру в искусстве. И этот вопрос Госдума планирует…

В.М.: Только собираются? Это радует, оптимистично, что только собираются. Мне казалось, что уже дальше некуда.

И.П.: Официально про это сказал депутат Госдумы, будут обсуждать в осеннюю сессию.Что ты думаешь на эту тему, там остался кто-то, кто мог бы сопротивляться этой инициативе?

В.М.: Я думаю, они просто легализуют существующие. Я застал эпоху Главлитов, когда прежде чем сдавать фильмы, я их сдавал в цензурную организацию, которая отсматривала все и вычитывала. И получал цензурные замечания. Это было в перестройку, я в кино пришел в перестройку. Когда, казалось бы, это все должно было быть уничтожено или уничтожаться. Запреты носили не политический характер, а просто – возвращали фильм на перемонтаж, потому что там был синхрон с женщиной, которая сидела на пятом этаже ВТО и с нее шла панорама на окно. И в окне была Пушкинская площадь. И вот нецензурная эта организация, которая находилась на Мосфильме, сказала срезать эту панораму, потому что нельзя показывать город выше третьего этажа.

И.П.: Это по соображениям безопасности?

В.М.: Я был очень молодой режиссер. Не мог понять, по каким соображениям нужно отрезать эту панораму с выходом на окно. Это все работало, существовало. Сейчас ты можешь любое окно показать, не проблема. Но не можешь показать, что происходит на Пушкинской площади. Неблагонадежный человек просто не получит государственную поддержку.

Иллюзий у профессионального сообщества уже нет. Я это знаю доподлинно. Не очень понимаю, какие могу привести примеры, не навредив коллегам, которые остались в России, поэтому скажу: поверь на слово, что это уже есть давно. Люди, которые работают и снимают самые популярные сериалы, очень следят за своими высказываниями в социальных сетях, не подписывают никакие коллективные письма с определенного момента, не употребляют слово и стараются никак не комментировать эту так называемую «специальную военную операцию». Artdocfest в России не проходит, но у нас внутри команды была дискуссия – можно на сайте писать «нет войне» или нельзя. У нас до недавнего времени на латышском и английском языках фраза «нет войне» была, а на русской странице сайта стояло – «мы за мир». Вернувшись из Украины, вчера поменял этот абстрактный «мы за мир» на «нет войне» на русском языке.

Орлуша
Худ советский союз. Басня.
Проказница Мартышка, Осел, Козел и Тупорылый Мишка
Надумали на санкции в ответ ввести в лесном искусстве худсовет.
Мартышка – что тут скажешь? Обезьяна.
Репертуары все разобрала и пьесы все, где ругают Льва-тирана
Тот час же на помойку отнесла.
Осел с Козлом писульку сочинили о том, что Лев не изверг, а кумир.
И первым делом сразу отменили в Большом спектакль про Войну и Мир.
А выставки? Вскричал сурово Мишка.
А пантомима, а балет, а книжки?
Все под запрет, ведь там повсюду геи.
Херня и либеральные идеи.
К чему театр, где повсюду мат?
Не лучше ли пойти в военкомат.
Завербоваться в ЧВК-культура.
Не хочешь? Ждет тебя прокуратура.
Мораль проста. Цензура, вероятно,
Нужна, когда в стране зеркал кривых работает всего один театр.
Театр действий боевых.

Илья Пономарев: На следующей неделе будет 24-е августа, День Независимости Украины. Полгода украинский народ защищает свою эту независимость с оружием в руках. Февральским утром 24 февраля путинская армия перешла границу. Войска РФ ждали цветов, а получили огонь и свинец. Ярость и ненависть. Нет никаких сомнений, что Украина защитит свою независимость. Но ей нужна помощь и поддержка. От каждого. И от американского сенатора, голосующего за поставки вооружений. И от польского волонтера, помогающего беженцам. И от российского эмигранта, переводящего деньги на счет ВСУ. И граждан России. Развязавший эту бойню Путин – это же и наша беда. Сейчас уже неважно, как так получилось, что во главе крупного европейского государства оказался сумасшедший отставной стукач. Важно, как нам от него избавиться. Сегодня каждый должен найти свое место в этой войне против Путина. Западные чиновники вводят санкции. Украинские солдаты бьют оккупанта силой оружия на поле брани. А российские партизаны жгут военкоматы и пускают под откос военные эшелоны. Мы все сегодня бойцы антиглобального антифашистского, антипутинского фронта. У каждого из нас свой участок работы. В день Независимости Украины линия фронта пройдет по всему миру. На линии огня должны оказаться российские посольства и консульства. Офисы Россотрудничества и другие заведения, открытые путинской диктатурой по всему миру.

Действуйте. Любой путь к победе начинается с первого шага. Каждое усилие, каждое усилие приближает нас к краху путинизма. В День Независимости Украины мы говорим – превратим захватническую войну Кремля в освободительную войну народов России против путинизма. Выходите 24-го августа к российским посольствам и консульствам с белосинебелыми флагами и посылками, которые можно направить за посольскую ограду путинским послам. Эти акции пройдут по всему миру. В Германии, в Америке, в Турции, Армении, Чехии. Список городов ширится с каждым днем. Если вам нужна помощь в организации акции в вашем городе или вы хотите присоединиться к оргкомитету планирующегося мероприятия, вы можете оставить заявку в Google форме, ссылка на которую находится в описании к этому видео. Так же не забывайте ставить лайки нашим трансляциям и подписываться на канал. Это приближает окончание войны и нашу победу над путинизмом.

Орлуша
Пусть сегодня на всех языках Украине звучит брависсимо
Пусть кричат с ее флагом в руках – Независима, Независима!
Независима от убийц, от нашествия, от вторжения.
От противных и гнусных лиц, предрекающих поражение.
Независима от ракет, прилетевших от «братской» нации.
От машин под буквами Z и от демилитаризации.
Показала нам всем война и смертельная дня действительность
От кого зависит она, эта самая Независимость.
От откликнувшихся на зов своим телом прикрыть державу
От бойцов батальона Азов не предавших Козацьку Славу.
От погибших под Ирпенем. От людей в подвалах сидевших.
От парней под смертным огнем не по возрасту поседевших.
Тяжело. За край. За предел. Но для нас – Свобода природная.
Независимость – это удел ощутивших себя свободными.
Не зависит ни на минуту от врага, оккупанта, черта.
Что за 24 лютого будет серпня 24-е.
Не отступим, в бою не сгинем, не дожедтся пощады враг.
Мы у лузі калину поднимем. Мы поднимем свой гордый флаг.
В жёлто-синих цветах его растворилось жито и выси
Независимо ни от чего – Украине быть Независимой.

Вітаю всіх українців з Днем Незалежності, прошу вибачення за те, що вірш був виконаний російською мовою.