Я начал трудовую деятельность в 1989 году. В 14 лет. За год до того к нам в школу привезли подарок – персональный компьютер, истинное чудо! – настоящую IBM PC/XT. Именно IВM! С тремя полосатыми буквами на сером корпусе с черными провалами дисководов. Эта заморская машинка заняла почетное место в президиуме – на учительском столе в недавно открывшемся компьютерном классе, где стояло три ряда новинок отечественной электронной промышленности, детских компьютеров БК-00-10-01. Как мы тогда шутили по их поводу: «персональных компьютеров коллективного пользования». Наверное, это был первый и последний раз, когда чистокровный американец из Кремниевой долины захватил российский президиум.

Надо сказать, компьютерами я интересовался с детства. Впрочем, как и всей техникой. Но именно айбиэмка определила мою судьбу: немедленно был куплен полусамодельного (а других-то и не было) вида учебник по новейшему языку программирования BASIC, и я пропал. С утра до вечера я сидел в компьютерном классе, используя все возможности, чтобы попасть за вожделенный учительский стол. MS-DOS 4.01, Windows 2.03 – какая музыка! Для ушей? Нет. Для ума.

Через год я уже мог делать работу системного администратора. Собственно, с исполнения этой работы и началась моя карьера – это произошло в Институте проблем безопасного развития атомной энергетики (ИБРАЭ) Академии наук. ИБРАЭ, созданный вскоре после чернобыльской катастрофы, стал одним из центров распространения в Москве новых компьютерных технологий. Через него же в бурную кооперативную эпоху ввозились самые передовые персональные компьютеры. Проблема была за малым: на персоналках никто не умел работать, все привыкли к большим ЭВМ. Этим я и воспользовался, создав с моим старшим товарищем по школе Дмитрием Березой обучающую спецгруппу. Взамен нам дали в ИБРАЭ несколько постоянных рабочих мест и комнату – мой первый офис…

2.

Вскоре мы заработали стартовый капитал – гигантскую для меня тогдашнего сумму в тысячу долларов. её нам заплатили за создание мультипликационной (как сейчас модно говорить – мультимедийной, знали бы мы тогда это слово, попросили бы вдвое больше!) презентации для итальянских партнеров моего отца. Деньги мы с Дмитрием вложили в создание своей компании, которая должна была заниматься программированием и компьютерами. Назвали мы её скромно: «РуссПрофи». Как раз в последние дни Советского Союза, в декабре 1991 года, мы получили свидетельство о регистрации и стали – подумать только – акционерами. Казалось, мы стоим на пороге действительно нового мира – мира неограниченных манящих возможностей.

Моя бизнес-карьера сложилась отлично. В 1995 году, когда Дима уехал в Штаты учиться программированию, я продал бизнес и стал исполнительным директором российско-американского совместного предприятия International Network Connections. А в 1996м ушел оттуда директором по развитию в ведущую мировую компанию-поставщика технологий для нефтяной отрасли «Шлюмберже».  

Это была крупнейшая компания, занимающаяся сервисом для нефте- и газодобытчиков. Ведущий мировой поставщик технологий для геологической разведки, оценки пластов, строительства скважин, а также комплексного управления добычей углеводородов. Работает более чем в 120 странах мира и насчитывает около 105 000 сотрудников свыше 170 национальностей. Предоставляет самый широкий в отрасли спектр продуктов и услуг. 

В куртке «Шлюмберже» я проехал всю Россию в поисках новых технологий по управлению добывающими предприятиями. А найденное мы распространяли по миру. Этого тогда не делал никто – все считали, что у нас в стране технологий вне военной отрасли, тем более технологий управления, нет и быть не может. А мы доказали: это не так! Они есть. 

В двадцать четыре года я стал вице-президентом по информационным технологиям ЮКОСа – лидера российской нефтяной отрасли… А в двадцать шесть понял: всё – тупик.

3.

К этому пониманию меня подтолкнул разговор с владельцем ЮКОСа Михаилом Ходорковским.

Дело было во вторник, 10 августа 1999 года. Я руководил рабочей группой программистов и дизайнеров, перезапускавшей начатый ЮКОСом и Фондом эффективной политики Глеба Павловского проект Газета.ру. Первая версия, сделанная Антоном Носиком, не понравилась Ходорковскому. В июле он забрал сайт у ФЭПа, пригласил главным редактором Влада Бородулина из «Коммерсанта», а нам сказал всё переделать. И вот настал день, когда я показал МБХ новый дизайн. шёл третий час совещания…

– Так, что у нас тут… – Ходорковский нажал на кнопку «бизнес». Открылся раздел деловых новостей. – Нет, Илья, ну как вы не понимаете? У вас же тут раздел о сделках, а цвет шрифта светло-синий, когда нужно темный! Темный солиднее, увереннее смотрится!

Я пометил в блокноте. 

– Хмм… Нет, прогресс, конечно, есть. А почему тут шрифт какой-то кругленький слишком?

Я записал. Чистые листочки на глазах заканчивались.

– Да, это важно очень. А как бы сделать, чтоб этот сайт на всех компьютерах по умолчанию грузился?

– Ну, например, мы купим Рамблер, – тогда именно Рамблер был самым популярным сайтом в России, – и сможем это сделать. Выкинем поиск, поставим Газету.ру! – стал терять терпение я.

Ходорковский иронии не понял. Он был готов менять лицо российского Интернета самым решительным образом.

– Отличная мысль! Съездите к ним, поговорите.

– Михаил Борисович, вы издеваетесь? Ваш час стоит больше, чем весь этот Рамблер!

Я, кстати, не сильно преувеличил. МБХ потом заставил нас-таки провести переговоры с основателем Рамблера Дмитрием Крюковым. Мы уговорили его продать проект за девяносто тысяч долларов, но Ходорковский решил, что это слишком дорого. Зря. 

– Вы сейчас тратите своё время на ерунду! Газета.ру – это же просто сайт! Если нужно –  доделаем и переделаем в любой момент, – я правда не понимал: и что это МБХ так прицепился к дизайну?

– Илья, вы не понимаете, – терпеливо и даже чуть снисходительно стал объяснять Ходорковский. – Вы о вчерашнем назначении слыхали?

Речь шла о каком-то Путине, кандидатуру которого в понедельник Ельцин внес на должность премьер-министра. Предыдущий – Степашин – продержался три месяца. Не так сел. Какая разница, кого уходящий дедушка куда назначит? До выборов президента оставалось меньше года, и следующим точно будет кто-то другой. Либо Примаков, либо Лужков, третьего не дано.

– Так вот, – продолжил МБХ. – Его на днях Дума утвердит, а потом он станет президентом. А потом Газета.ру останется единственным свободным СМИ в стране.

– Это как? – его политологическая теория звучала предельно абсурдно.

– Увидите. А пока сделайте мне Газету.ру идеальным сайтом!

Мы вернулись к работе. 

4.

Путин действительно стал уже в том году президентом. 

В 2001 году он разогнал лучший на то время российский телеканал НТВ, и так невзначай убил мой тогдашний проект по созданию в России системы интерактивного телевидения нового поколения. Это был уже третий раз, когда политика вмешивалась в мою профессиональную деятельность, заставляя резко менять жизненные планы. Я вспомнил слова Ходорковского и решил, что сам должен стать политиком, чтоб больше никогда не пришлось подчиняться чужой недоброй воле. Я ушел из ЮКОСа, и как потом оказалось – благодаря этому остался на свободе. Для меня началась другая жизнь…

Став политиком в 2002м году, я пошёл в КПРФ. Этот выбор был совершенно очевиден: во-первых, тогда это была единственная какая-никакая, но оппозиция; во-вторых, я видел и мог решить её главные проблемы: отсутствие профессиональных кадров и денег; в-третьих, дикий олигархический капитализм явно губил Россию, и левый поворот был ей просто необходим. В 2003м я даже принял участие в написании исторического доклада «Государство и олигархия», который, по иронии судьбы, Путин использовал как публичное оправдание начала «дела ЮКОСа». Затевался же он для начала кампании против олигархии как явления, а не замены одних жуликов и воров (без погон) на других (с погонами и питерской пропиской). Увы, не всё у нас получилось, как хотели.

Меня многие спрашивают: «а как же ты, левый, сочетаешь занятия бизнесом, работу в ЮКОСе и свои взгляды? Наверное, левизна – только поза, а на самом деле тебе всё равно, и ты делаешь карьеру там, где получается». На самом деле, всё очень просто.

Я – действительно левых взглядов.

Быть левым в моем понимании – быть свободным и жить по справедливости, за счет своего, а не чужого труда.

5.

Весной 1985го года мне было 9 лет. Я был тихим интеллигентным мальчиком, не дрался, девочек за косички не дергал, учился на пятерки и всё такое. Только что стал пионером, и гордо носил аккуратно выглаженный галстук: правый конец короче, левый длиннее, как положено по уставу. В общем, был ботаником.

Все изменилось в одночасье. Одним прекрасным днем в коридоре моей школы меня поймал за пуговицу какой-то вихрастый парень-старшеклассник:

– Так. Ты – пионер?

– Эээ…

– Ладно. Вижу, что пионер. Значит выполнишь пионерское поручение!

– Я?.. 

– Да. Отказываться нельзя, – поспешил сказать парень. – Это будет не по-коммунистически. Тем более, все уже отказались, – несколько нелогично добавил он; вроде как антикоммунистического заговора у нас в школе пока не наблюдалось. – Ты же пионер! В общем, будешь нашим школьным горнистом.

– Кем???

– Горнистом. Я – Дмитрий Береза, – представился он, – член Совета дружины школы. Мне поручено найти нам горниста. Им будешь ты, – не давая мне вставить слова, уверенно чеканил парень. – Завтра в 18-00 тебе надо быть в районном Доме пионеров на улице Строителей, тебя всему научат. Вопросы есть?

– Есть!

– Вот и хорошо, тогда завтра в 18-00 сможешь их задать инструктору. Ну, давай, – протянул он прощание руку. – Ты же из третьего «А»? Я тебя найду послезавтра!

Так мы познакомились с моим первым настоящим другом и самым близким будущим деловым партнером. Несмотря на мои опасения, в Доме пионеров мне понравилось. Тем более, что я перепутал этажи и вместо занятий по горну попал на заседание районного пионерского штаба. 

6.

Октябрьский РПШ в Москве был структурой, созданной и вдохновляемой настоящим энтузиастом своего дела – Мариной Борисовной Елшиной. Он не был, как во многих других местах, рассадником фальшивого комсомольского формализма. Для меня он был второй семьёй, причем успешно конкурирующей с первой. 

Все мои организационные и политические навыки, и даже опыт ведения конкурентной избирательной кампании я получил именно в нем. Мы организовывали в школах района сбор макулатуры и металлолома, направляли волонтеров в детские сады и ясли, читали Ленина, издавали газету, ходили в походы, пели Визбора и Высоцкого и учились танцевать бальные танцы. Много лет спустя я узнал, что был частью эксперимента по выращиванию в молодежной среде новой элиты, призванной обновить КПСС; увы, Союз распался раньше, чем мы выросли. Но главные уроки: быть лидером; не только руководить, но и показывать личный пример; постоянно учиться и не быть догматиком – остались со мной навсегда.

Благодаря тому, ещё школьному опыту, мир для меня навсегда разделен на две части. На тех, кто работает во имя результата; и я уважаю любой результат, если он достигнут своим трудом. И тех, кто изображает кипучую деятельность, и трескотней фраз прикрывает свою пустоту. Или ещё хуже – желание украсть то, что сделали другие. Последние годы, к сожалению, были временем таких жуликов. Но оно заканчивается. Приходит наш черед.

Приходит черед тех, кто умеет и хочет работать.

Тех, кто понял: своё право на будущее надо отстоять.

Отстоять трудом и действием. В том числе – протестным.

Горнистом, правда, я так и не стал.

По его словам, Верховный Совет еще под руководством Хасбулатова, точно голосовал, что Крым это не Украина, а Россия.

“Критически важным моментом в общем тезисе про границы 1991 года я считаю Крым. Даже не Донецк и не Луганск. Просто так сложилось. У них меньшее символическое значение. В России с упомянутого 2014 года и в политических элитах и в населении существует то, что тогда же было названо “крымский консенсус”. Именно аннексия Крыма изменила всю ситуацию в стране”, — сказал Александр Осовцов.

По мнению Осовцова, аннексия Крыма Россией в 2014 году изменила все в настроении, в оценках, в отношении к Путину и стране. Причем, как утверждает Осовцов, невозможно утверждать, что это было исключительно под влиянием пропаганды.

“Огромное количество людей в России воспринимали это как огромное радостное событие. Изменение государственной границы было для них большим событием. При чем официальные рейтинги Путина изменились, и изменились таким образом, что даже сейчас по некоторым социологическим данным они начинают возвращаться в ту ситуацию, которую сами исследователи называют “докрымской”, — сказал Осовцов.

Полное интервью с Александром Осовцовым смотрите на канале «Утро февраля»:

Я никогда не любил государство. Никакое – ни собственное, ни, тем более, чужое. Здесь я расхожусь со многими друзьями-марксистами. Государство прогрессивно, только если оно выражает интересы передовой части общества. Тех людей, которые всегда в меньшинстве, ведь большинство обычно боится перемен. Но современная российская власть давит и тех, и других, лишая авангард общества будущего, а остальных – и настоящего тоже.

Постсоветские государства, такие разные, одинаковы в одном – стравливают между собой большинство и меньшинство, разделяют и властвуют над нами. Большинство никогда не смотрит в будущее и не хочет идти вперед. Его вдохновляет, будоражит и подгоняет новое непокорное и неравнодушное меньшинство. То, которому предстоит взять власть. Правители могут с ним справиться, только если натравят на него большинство. И успешно делают это.

Часто победившее меньшинство начинает подавлять большинство. Порой оно само становится большинством. В обоих случаях оно останавливается и застывает. И в этот момент всегда появляется новое меньшинство, с которым вчерашний авангард начинает бороться не на жизнь, а на смерть. Поэтому в демократическом обществе создать прогрессивное государство пока не получается. Суетливые слуги отвратительного чудовища власти часто становятся отвратительнее его самого, пряча за ним свою неуверенность и страх и набивая свои карманы.

Я считаю: хватит платить им дань, теряя единственный невосполнимый ресурс – время. Пора строить свою страну. Такую, где хочется жить и которой можно гордиться. Чтобы нам завидовали. Чтобы наличие у человека паспорта России, Украины, Белоруссии и других постсоветских стран означало достаток, уважение и успех. Чтобы наши государства не давали обижать слабых, не ограничивали нашу свободу и стремились к развитию – вот о чем эта книга.

Я долго искал слова чтобы обратиться к вам. И решил: буду с вами говорить, как с членами семьи.

Что может быть большим антиподом государства, чем семья? Семья – всегда меньшинство. Дома, с семьёй не напрягаешься, ища нужные слова. Просто говоришь – прямо, как есть. Как сказал Жан-Жак Руссо: «Мое дело сказать правду, а не заставлять вас верить в нее».

Мне уже за сорок, и я люблю жизнь. Ощущаю её всей кожей. Всем моим существом. И чувствую, как уходит время, когда оно идёт зря. Чувствую: я многое успел, но до сих пор не смог сделать что-то очень важное. Не смог чем-то поделиться с вами. Пора это изменить.

Я написал немало статей, постов в блогах и социальных сетях, дал много интервью. В них я обращался к вам же – не к элите, не к каким-то особым людям. К вам… Я старался объяснить, что мы будем делать, как сможем жить дальше и почему – не так, как жили. Но каждый раз я ловил себя на том, что мои слова похожи на попытку оправдания.

Я работал на производстве, строил системы автоматизации и связи. Потом проезжал по России, по Западной Сибири, видел: вот они, телекоммуникационные вышки – работают! Знаю: целый ряд российских нефтяных компаний, качая из недр земли наше общее богатство, работают на месторождениях, которые я разрабатывал и вводил в эксплуатацию. Интернет-ресурсы, которые я создавал, читают миллионы человек. Законы, которые я написал, влияют на жизнь нескольких миллионов не самых плохих профессионалов. Вот здания и офисы нескольких сот российских компаний, которые остались в России, а не уехали на Запад. Но этого – мало… Я могу больше. И другие могут больше. И вы можете или могли бы больше – если мы устроим жизнь по-другому.

Думаю, многие чувствуют, что могут добиться большего, если бы им не мешало их собственное государство. И предъявляют претензии: почему ты родился в хорошей семье? Почему стал самым молодым вице-президентом самой большой российской промышленной компании? Почему добился избрания депутатом Государственной Думы? Но так и не изменил нашу жизнь!? Бегаешь по митингам, выступаешь по телевиденью, к чему-то призываешь, хочешь куда-то вести, а наша жизнь всё хуже? А сейчас вообще оставил страну, сошёл с дистанции, живешь вне Родины, отказался от борьбы…

Не ждите оправданий. Я много раз объяснял, почему сказал и сделал так, а не иначе. Участвовал в теледебатах, спорил, и вновь объяснял. И ясно увидел несколько важных вещей. Делишься планами – отвечают: «покажи сделанное». Показываешь сделанное –  спрашивают: «какой же ты оппозиционер!?»

Верно сказано: «жатвы много, а делателей мало». Так сказал Иисус своим ученикам, прежде чем призвал их и отправил творить добрые дела.

Что странно? Что удивляет? Почему любую попытку серьёзного разговора о том, что надо и что не надо делать в стране, так любят топить в выяснении отношений? Беспроигрышный вариант – иезуитские дебаты с кремлевскими политиками и «экспертами» о советском прошлом левых и о вине либеральных деятелей нынешней оппозиции за катастрофу 1990х. С одной стороны – понятно: не о бесконечном же воровстве их подельников говорить. Да и кто без греха? А с другой – неужели нет более важных тем, чем споры о прошлом? Есть. Например – как развивать нашу страну. Пишу это, и снова ловлю себя на том, что, похоже, снова оправдываюсь. И все мои друзья в той же ловушке. Хватит!

Как устроены СМИ? Так, что тебе – политику – приходится тратить время, силы и слова на прошлое, на объяснения. Те, кто группируется вокруг власти, выбрасывают в эфир все новые и новые подозрения, бездоказательные обвинения, а мы собираем доказательства своей правоты. Их цель – заставить вас подозревать нас. А нас – подозревать друг друга и самих себя. Осуждать соратников. Выносить в Интернете приговоры без суда и следствия. И я вижу: если дать втянуть себя в эту хитрую, лживую, опасную игру, начинаешь играть на стороне врага и по его правилам. Вместо того, чтобы заниматься делом, меняя нашу страну. Делать её такой, где и я, и вы – мои читатели – хотим жить. Но нам не дают не только действовать, но даже рассказать и показать планы перемен … А такие планы есть.

Я не хочу оправдываться. Почему? В том числе – потому, что оправдываясь без вины, я очень боюсь и рискую остаться непонятым.

2.

Моя жизненная позиция проста. Я верю в Разум. Он дает Силу.

Сила разума – тихая сила. Громкими бывают только эмоции.

Разум всегда занят. Ему не до социальных сетей и барабанного боя.

Вокруг бушует пена, а ты понимаешь, что должен твердо стоять и выстоять.

Я верю, что если человек поймет природу происходящего, то будет действовать разумно. Я не верю в выбор сердцем. Он почти всегда ошибочен. Сердцем мы любим родных и друзей. Политиков мы должны подбирать и устраивать свою жизнь головой.

Компьютерные миры создают иллюзию честности и открытости. Но на самом деле заставляют нас надевать маски. Вот маска борца с коррупцией. Вот маска честного журналиста. Вот маска последовательного политика. Маски едят нашу душу. Как портрет Дориана Грея, мы превращаемся в сетевых персонажей, а наше истинное лицо становится все более неприглядным. Виртуальное общение мешает видеть реальность. Побуждает принимать поспешные решения. Слово, попав в Интернет, сразу получает окраску – белую или черную. Других цветов будто и нет. И от неё уже не отмыться. Мы поддаемся общему потоку мнений. Делим мир на черных и белых.

Шекспир сказал: «Ничто не является хорошим или плохим – всё зависит от того, как мы смотрим на вещи». Нам нужен свой взгляд. Взгляд без розовых или темных очков. Взгляд людей, умеющих смотреть и умеющих видеть.

Я долго искал слова, с которыми мог бы к вам обратиться. Слова, которые сами по себе сильны настолько, что ни черный, ни белый цвет им не страшен. Я их не нашел, но понял важную вещь: в общении с семьёй слов не ищут. Семья всегда готова сплотиться, чтобы защитить себя и продолжить наш род. Кровные узы заставляют забыть детские обиды.  Сейчас наш род под угрозой. И раздор в нем грозит нам исчезновением, растворением в других, более дружных и молодых семьях. Кооператив «Озеро» – тоже семья. И она защищает свои интересы. За наш счет. Наш дом требует ремонта. А в нас нет согласия…

С какой же готовностью иные из нас подхватывают хулу на человека! А что защитит их самих, когда хула уже на них попадет в социальную сеть? Давайте не отталкивать от себя никого. Не судить своих. Если кто-то из вашей семьи придет и расскажет, что совершил проступок, разве вы заклеймите его? Прогоните из семьи? Нет. А что же сделаете? Постараетесь понять и защитить. Давайте так же относиться друг к другу. Мы все – семья. Я говорю сейчас не только о жителях Москвы и больших городов, но и о тех, кто живет в провинции и в деревне. О тех, кто занимается физическим трудом. Не имеет высшего образования. И никогда не держал в руках айфона… Лишних людей у нас нет.

Люди одной семьи не обязаны думать одинаково. Но мы же не отторгаем своих от того, что они собираются отдать свой голос за или против Путина. Каждый из нас имеет право на собственное мнение. Каждый имеет право его высказать. Не надо переводить того, чье мнение не совпадает с нашим в разряд чужих. Не надо отказывать человеку в помощи и поддержке только потому, что он думает иначе, чем мы. Если мы считаем, что правы (я имею в виду оппозиционную борьбу), то люди, которых мы не оттолкнем за инакомыслие, рано или поздно пойдут с нами. Когда поймут, что с нами лучше. Что мы делаем именно то, что говорим. И наша задача – таких найти и доказать нашу правоту.

Вспомним Библию: «фарисеи сказали ученикам Его: для чего Учитель ваш ест и пьет с мытарями и грешниками? Иисус же, услышав это, сказал им: не здоровые имеют нужду во враче, но больные».

3.

Нас называют инакомыслящими. Должны ли мы в ответ называть врагами всех остальных, лишь потому, что они с нами не согласны? Ворами? Убийцами? Какую заповедь они нарушили? До тех пор, пока мы не знаем абсолютно точно, что человек жулик, вор или убил, мы можем и должны считать его своим!

Если человек в главном хочет того же, что и мы – быстрых изменений к лучшему, справедливости и равных возможностей для всех, давайте не осуждать его за то, что он предпочитает другие пути и инструменты достижения этого главного. Или, например, за то, что достойными он, может быть, считает тех, кого мы сами считаем недостойными.

В семье нет людей, которыми мы могли бы разбрасываться.

В семье мы все протягиваем руку самому слабому, больному и заблудшему. Давайте не выталкивать и из нашего общества тех, кто пока ещё блуждает. Давайте не противопоставлять себя никому. Давайте больше прощать, терпеть и не расщепляться. Не искать друг в друге абсолютное зло и абсолютное добро. Ничего абсолютного нет.

Любое нападение друг на друга – недопустимо. Смена ни одной власти не происходила без частичной опоры на власть предыдущую. И ни одна революция – без частичной опоры на «старую элиту». Часть этой «элиты» тоже хочет нового. Попытка отделить себя, обозначить себя отдельной, закрытой «рукопожатной» группой чревата катастрофой.

4.

Мы несем ответственность за страну. И я протягиваю руку всем, кто готов строить Россию не для избранных, а для многих. Не важно, на какой площади собираются эти избранные, на Болотной или Поклонной. В Киеве, Донецке или в Москве. Или же в скрытом от посторонних глаз зале заседаний на Охотном ряду. Всем без исключения.

Эту книгу я писал для тех, кто готов возглавить перемены. Для нового класса. Но новый класс – это не только «белые воротнички». Люди, о которых я думаю, работают не только в офисах. Никогда до начала «белоленточного» движения новый класс не противопоставляли рабочим и крестьянам. И те, и другие – трудящиеся. Только одни производят технологии, а другие – товары. Но друг без друга они не могут: одним будет нечего делать, а другим будет нечего есть и негде жить. А мы так уже привыкли всех разъединять, что противопоставили новый класс «Уралвагонзаводу». Получается, их лидер – Путин, наш – Интернет. Но и рабочие множества «Уралвагонзаводов» – наша семья, наши родные и близкие, живущие по всей стране. Без них у нас не будет единой нации, единой стратегии, единой цели. Мозг без рук и ног – инвалид. Руки и ноги без мозга – зомби. И именно в одурманенных зомби великую нацию хочет превратить кучка жулья, используя своё телевидение. Уродливая опухоль на теле России.

Нам надо стать одним организмом – не разрозненным, не расщепленным.

Мы больны, и серьёзно больны. Но органы по отдельности не выздоравливают. Лечить надо всё тело. И развиваться и расти мы тоже сможем лишь вместе. Поэтому нам нужен единый организм народов, имеющих общие исторические и цивилизационные корни. Людей, которые тысячелетиями перемешивались друг с другом этнически. Нужен большой единый организм, и мы – ни в Москве, ни за её пределами – не должны строить между собой границы. Не противопоставлять себя никому из живущих в нашей стране. Строить новое равноправное содружество народов, глобальный Северный Союз – о нем я тоже пишу в этой книге.

Но его не будет до тех пор, пока мы обвиняем друг друга во всех смертных грехах. Пока мы переносим своё отношение к человеку на весь институт, который он представляет. Например, пока либеральное меньшинство наезжает на церковь только потому, что патриарх лоялен власти. Это – неверно. Патриарх, как бы он себя ни вёл – это не вся церковь. А церковь – не вся вера.

На Западе репутация общественного деятеля создается постепенно, по крупицам складываясь из того, что он говорил и, главное – сделал. Там человека не подхватывают и не несут, как знамя, только потому, что про него в Интернете написали, что он – герой. Годы уходят на то, чтобы стать героем. Но от признания в ком-то героизма нас отделяет всего шаг. И такой же короткий шаг мы делаем прочь от него, признавая в нем антигероя. Россия – страна кавалерийской атаки: сделал шаг, сел на коня с шашкой наголо и порубал всех героев и антигероев. Человеческая жизнь же всё равно ничего не стоит…

Вспомним историю: кто из правителей России был заинтересован в росте гражданского самосознания? Ни один. Людей с низким самосознанием легче подстегивать на кровавые, поспешные и непоправимые решения. Только во время войны правители начинают взывать к нашему национальному самосознанию, чтобы люди шли защищать их и страну. Но никто не создавал устойчивой правовой системы – ведь тогда бы и правителю пришлось жить по закону, и его боярам. У нас законы всегда писали под тех, кто их писал. Наше самосознание правителям никогда не было нужно – оно их ограничивало, связывало им руки. Оно было нужно нам. Нас оно развязывало – освобождало. Мы начинали видеть горизонты. Но вот вопрос: многие ли из нас к этим горизонтам стремились?

Но как в песне Высоцкого, мы достигнем этого горизонта и создадим систему права, перед которой будут равны все.

С 2011 года мы умеем выходить на улицу и высказывать своё мнение. Но где перемены? Все спрашивают: «Почему?». А потому что старая элита, не желая выпустить из рук власть, боясь остаться без её защиты, грамотно использует ту часть «революционеров», что желает всего лишь поменять одну властную элиту на другую. Это ложный путь. И таких «наперсточников» мы должны перевоспитывать. Они, кстати, любят клеймить своих оппонентов «мурзилками», обвиняя в работе на режим. Было бы смешно, если бы не было так грустно.

5.

Древние народы вкладывали в своих детей культуру, которая у них была, и которая досталась им от их родителей. Родители – это корень, из которого растут представления о жизни и смерти, о честности и справедливости, о дозволенном и о возмездии за недозволенное. Та культура была довольно простой и могла вместиться в ещё не искушенные телевизором и интернетом души. Но мир изменился. Он меняется каждый час. Каждый час мы узнаем что-то новое. События происходят и после них мир уже никогда не будет прежним. Но должны ли мы в угоду новому отказываться от всего нашего старого? И от какого старого мы не можем или не должны отказаться?

Франция – страна великих революций. Кровавых революций. Страна смен режима. Она меняла элиты, сбрасывала их так легко, словно они не были намертво присосаны к телу власти. Приходили другие. Но вскоре и уничтожали и их. Порой – физически. Кроваво. Революция, Наполеон, реставрация, снова революция, другой Наполеон, ещё одна империя, Коммуна, республика, нацистская оккупация, де Голль, ещё революция… А французы и через гильотины, и через баррикады всё равно пронесли свои базовые символы и ценности. Сохранили их. Не отказались от красного флага. Наполеона почитают в ряду других великих французов. Поют Марсельезу.

И нам надлежит восстановить преемственность и непрерывность всех исторических эпох.

Покончить с дурной традицией, согласно которой каждый реформатор отрицал прежнего. Иван Грозный, Никон, Петр, большевики, демократы, путинисты – все вычёркивали предыдущую эпоху. Все пытались перековать человека. Сделать нового, не помнящего родства и прошлого, знающего только настоящее, которое, может быть, приведёт в будущее.

У кого получилось? Дальше всего прошли большевики, со своей мечтой. Но только частично. Они строили великое государство – советское. И вместе с ним, породили другого человека – советского. Советские люди населили и Россию, и Украину, и все уголки страны. И тем глубже оказался распад общества и откат назад после 1991 года. Кто мы теперь, раз нам сказали, что отныне мы все – не-советские?

Но мы уже стали большой многонациональной семьёй, где все этносы и все языки перемешались. И как в малой семье старые черты и характеры проявляются вдруг через поколения, и мы говорим – вылитый дед, вылитая тетка – так и в нашей большой семье мы все имеем общие черты, мы все сделаны из наших дедов и прадедов. Вытравить из нас всё минувшее – невозможно. Мы из него сделаны. Оно – это мы. Мы – это наша история. Мы теперь разные страны и разные народы, но это все равно одна семья. С конфликтами, иногда кровавыми, но с родственными связями, которые не дано разорвать ни одному политику.

В 1991м году меньшинство назвало большинство «совками». Нам объявили, что «как раньше» уже не будет. А как будет, не сказали. Сегодня стоит только заговорить о преемственности, как представители элиты начинают тебя обвинять – «Ты хочешь возврата в Советский Союз!». Или ещё хуже: если ты похвалил за что-то нынешнюю власть – ты агент Кремля, продажная и ничтожная личность. Нет, это было бы слишком просто. Я помню то, что было – и плохое, и хорошее. Когда вижу достижение – одинаково поздравлю и друга, и врага. Вслед за французами я не хочу отказываться от национальных символов и базовых ценностей, в которые верили мои предки. Не буду отказываться от построенного отцом и матерью, дедами и всем моим родом – и при царях, и после революции, и при Сталине, и при Брежневе. И от того немногого, что было сделано при Ельцине и Путине – тоже.

Нам, русским, как никогда необходимо отказаться от огульной поддержки того, что делают люди, нам симпатичные, и от не менее огульного охаивания того, что делают наши враги. Нам нужны общие представления об этике, моральные принципы, безусловное уважение к труду и презрение к паразитам. Важно вспомнить о ценностях, разделяемых всеми по праву рождения. Только это и достойно наследования, а не квартиры-машины-дачи-счета. Сколько можно проживать и проматывать то, что было создано до нас? Сколько можно делить выстроенные пятьдесят лет назад нашими родителями полуразвалившиеся заводы и фабрики? Российский бизнес должен быть свободным, но это не получится, пока он не будет опираться на свободный труд свободных людей. Для этого написана эта книга.

6.

Современная элита хорошо выучила советский урок. Слишком умный и образованный народ хотел большего, чем могла ему дать тогдашняя власть. Теперь она хочет, чтобы так называемые простые люди прочли как можно меньше книг – не получили образования. Хочет, чтобы росли полчища неграмотных невежественных людей, не помнящих ничего из того святого, которое когда-то было открыто наших предкам. Страшны нам теперь не боеголовки, обращенные в сторону нашей земли, ни чужое ядерное оружие. Страшны полчища невежественных, растущие в стране, толпы неразбуженных, живущие, не зная подозревая, что в них с рождения вживлены наши национальные ценности, принципы и этика. Не найдя опоры в них, мы окажемся погребены под кривыми стенами Дома-2.

Надо остановиться. И оглядеться по сторонам. Это необходимое человеку качество – уметь созерцать. Брать передышку от кажущейся действительности. От того, как она уже для нас сложилась и течет. Остановка позволит увидеть то, чего мы до сих не замечали, но что всегда рядом. Заметить изменения, которые уже начались. И с этой остановки взять поворот и пойти туда, где лучше. Не бояться поворота. Не трусить. Не просить. Брать самим. Избавляться от посредников между собой и властью. Не бог, не царь и не герой. Только тогда это будет наша власть, ставшая нашей семьёй.

Последние годы кажется – кризис повсюду. Путин, ипотека, Медведев, опять Путин, Греция, Украина, нефть, Брекзит, Трамп, Ле Пен, Лукашенко и снова Путин… Мир, как мы его знаем, шатается и трещит. Индустриальный капитализм уходит. Будущее начнем создавать мы. А продолжат – наши дети.

Перемен боятся все. Когда речь идёт о смене политической системы, люди, живущие в стране, начинают бояться. Боятся, что их накроет кровавым террором и насилием. Не верят, что им хватит сил ему противостоять. Но перемены – это не всегда революция. А революция – не всегда кровь. В слове «революция» нет методики её осуществления. Революция 1917 года была бескровной. Террор начался в восемнадцатом году. И «белый», и «красный». Мы видели примеры бархатных революций девяностых годов в Восточной Европе: в Польше, в Чехии, в Венгрии. Характер революции определяет тот, кто её делает. И то, с какой целью. А главное – с кем революционеры борются и во имя чего?

Российские либералы страдают от ссылок на девяностые. Над левыми висит тень сталинизма. И у ельцинских времен, и у советских есть сторонники. Но это лишь малая часть общества. А оппозиция вечно выглядит застрявшей в прошлом, хотя именно ей нужно давать людям будущее в замену их настоящего. Но будущее – это всегда социальная идея, а не политическая технология.

Мир всегда менялся и будет меняться. Его не остановишь. Изменения зреют независимо от наших желаний и произойдут в любом случае. Им нельзя противостоять. Да и не нужно. Мир должен меняться. А мы можем влиять на перемены. Направлять их туда, где нам будет лучше. И если вскоре многое изменится под знаком революции, мы лишь надо будет выбрать: мы за кого – за её или за контрреволюцию.

Очевидно, выбор, как всегда, будет на той стороне, которая сильнее. Сила здесь – это не количество бронетехники и вооруженных людей. Силой станут не яростные обещания и громкие слова. Сила – это идея. И способность воплотить её в жизнь. Как только большинство почувствует на стороне перемен силу идеи, то пойдет за ней. У меня есть идеи. И я чувствую силу, которую буду не навязывать, а предлагать вам в этой книге.

7.

Когда я был маленький, я любил смотреть военные фильмы. Я спрашивал черно-белое кино: «фашисты, зачем вы убиваете наших людей?», «фашисты, зачем вы сжигаете наши дома?» Рождённый через тридцать лет после Победы, на тридцать лет дальше от тех взрослых людей, которые жили и воевали в те далекие годы, я каким-то детским своим чутьем ощущал, что дома эти – наши, и что люди – наши, родные, семья.

Недавно перед Днем Победы я просматривал в интернете цветные немецкие хроники второй мировой войны. Видел, как пленные советские солдаты бредут под конвоем по разбитым дорогам. Видел родные славянские лица, потемневшие от пыли и солнца. Видел лица представителей других народов Союза. Я спросил себя: «Вот их гонят на расстрел или в лагерь. О чем они думают?» Почему-то я был уверен, что все они вспоминают своих матерей, свою семью. Это общее воспоминание объединяло их в один народ. Оно и борьба против зла. В те годы наши люди осознали себя семьёй перед лицом смертельного врага. И более не разъединялись – вплоть до перестройки восьмидесятых, начавшей кровавые межнациональные конфликты и посеявшую зерна вражды между народами.

Путин понял силу разъединения лучше прочих. Напав на Украину, он вновь натравил людей друг на друга. Русских на украинцев, украинцев на русских, русских на русских, украинцев на украинцев. Пытается также натравить европейцев против европейцев, американцев против американцев.

Во время Отечественной войны, тем, кто носил форму, вне зависимости от их национальности, политических взглядов или вероисповедания, поручили защищать Родину. Не отличавшийся особой толерантностью к инакомыслящим Сталин нашел в себе силы в своей знаменитой речи в начале войны обратиться ко всем: «Братья и сестры!». Страна выделила свой передовой отряд дать отпор злу. И он бескорыстно и беззаветно сделал это. Бывшие рабочие и крестьяне, чиновники и интеллигенция, люди разных взглядов и разного образования – они были армией добра. Они остановили врага. Во имя своей семьи, во имя своей страны.

Современный враг гораздо коварнее фашистов XX века. Он уже внутри страны. Более того – он захватил государство. Он придумывает нам ложных врагов, защищая себя. Превращает воинов добра в носителей зла. «Самыми опасными» становятся наши подлинные союзники и друзья. Враг судит нас под личиной судей. Враг арестовывает самых лучших и активных из нас под личиной полицейских. Враг разрушает наши предприятия под личиной чиновников. Мы, потомки тех, кто строил страну и сражался за неё сделаем новую касту защитников – защитников справедливости и законности. Мы остановим врага. Создадим для борьбы с ним Орден Права. Эта книга о враге и о вас – о его победителях.

Только победив, мы осознаем себя силой. Осознаем семьёй. Семьёй, которая верит в себя и не боится перемен. Не стоит бояться ей стать!

Это будет революция в нашем сознании. И когда эта революция случится, придет свежая волна, рождённая народом – народная волна.

Она пойдет из самого основания нашей страны. Я бы хотел сказать «из самого сердца», но скажу: из самых костей, из самых корней. Мы долго терпели зло, проникшее повсюду. Но очистительная волна набирает силу. Иначе ей на добраться до поверхности. Теперь всё зависит от тех, кого справедливо называют: народ. От того, какой выбор сделает он. Какой выбор сделаем мы. И мы его сделаем – вместе.

О нашем выборе – эта книга.