Официальное заявление о наступление дефолта по внешнему долгу обычно исходит от рейтинговых агентств. Однако ведущие мировые организации еще весной исключили Россию из подобных списков. В таком случае события дефолта должны признать владельцы 25% облигаций. После этого они могут подать в суд на взыскание своих средств. Очевидно, что от России последует встреченное обращение к Фемиде, поскольку деньги на обслуживание внешних займов у нее есть, а вот технических возможностей – нет.

Экономический эксперт Евгений Коган описывает такой судебный процесс следующем образом:

«Эти процессы со стороны потерпевших будут сводиться к следующему:
– Верните нам наши деньги!
На что РФ будет отвечать:
– Так мы ж не против. Заберите из замороженного.
– Нет. Оттуда нельзя! Дайте другое.
– Хорошо. Дадим! Дайте возможность.
– Нет. Нельзя. Санкции.
– Ну а как же мы вам вернем? Давайте вернем рублями! Или юанями. Или рупиями.
– Нет, мы этого не хотим. Верните долларами.
– Так, пожалуйста. Берите.
– Нет. Таким образом нельзя.
– Хорошо. Скажите, как можно. Мы заплатим. Деньги есть.
– Как можно, тоже мы не скажем. Так как сами не вполне понимаем. Однако пока будем арестовывать… Чего-нибудь! Вот сейчас как суды организуем. И все будет.
– А что будет-то?
– А Бог его знает. Но что-то обязательно будет.
Так и будем жить. В дефолте. Сидя при этом на деньгах и задыхаясь от избытка валюты», – резюмирует Коган.

Экономист Андрей Черепанов говорит, что в этом случае было бы логично сосредоточить облигации в одних руках: «Я бы на месте американцев инициировал кампанию по выкупу проправительственной структурой у кредиторов долговых требований к России. Тем самым помог бы держателям облигаций и консолидировал судебный процесс с последующими взысканиями в одних руках».

Однако, возможно, правительство США тут преследует иную цель. Например, принудить инвесторов охотиться за российскими активами по всему миру.

Журналисты The Wall Street Journal вспоминают, что держатели облигаций венесуэльского долга после дефолта страны были вынуждены искать активы государственного нефтеперерабатывающего завода по всему миру. А Аргентине в 2013 году пришлось нанимать частный борт для поездки тогдашнего президента в Азию и на Ближний Восток из-за риска ареста официального самолета кредиторами.

«Я подозреваю, что, помня о том, что произошло с Аргентиной, американцы хотели бы, чтобы кредиторы гонялись за российскими активами по всему миру», – приводит The Wall Street Journal слова Пола Макнамара, управляющего фондом развивающихся рынков в GAM.

Как повлияет дефолт на экономику России?

Отказ большевиков от выплат по царского долгу в 1918 году на десятилетия ограничил возможности СССР по внешним займам. Дефолт в 1998 году привел к резкому падению курса рубля, бешеной инфляции, краху банковской системы и принудительной конвертации валютных вкладов в рублевые. В отличие от долговых кризисов прошлого столетия, сегодня у России есть и деньги, и желание ими расплачиваться, отсутствуе только техническая возможность.

Главные последствия дефолта по внешним обязательствам, с которыми сталкивается страна, – это мусорный рейтинг от ведущих агентств Fitch, Moody’s и S&P, уход с рынка иностранных компаний и капитала, а также отсутствие возможности получить кредиты. Однако со всем этим Россия уже столкнулась под действием санкций.

«Дефолт бы имел какое-то влияние на экономику, если бы она была в нормальном состояние, а не в санкциях. Это увеличило бы стоимость заимствований и осложнило бы привлечение инвестиций из-за рубежа. В условиях, когда и так нет никаких инвестиций, нет никаких заимствований, дефолт в принципе ни на что не влияет», — объясняет экономист Дмитрий Некрасов.

Аналитики также отмечают, что при нынешних ценах на энергоносители потребности в новых займах отсутствуют.

«Главное последствие дефолта — это то, что новые инвесторы не будут выдавать заемщику деньги в долг еще долгое время. Но России и так никто не будет давать деньги в долг еще долгое время, даже если бы она заплатила этот купон. То есть это связано с общими санкциями и с тем, что Россия ведет войну. Мне кажется, что это больше моральное воздействие на Россию, на ухудшение ее имиджа. Но, конечно, это никак не повлияет на российское население — просто даже нет таких возможностей», — говорит экономист Сергей Алексашенко.

Из-за ухода иностранных инвесторов из страны Россия уже потеряла порядка двух миллионов рабочих мест. Ожидать, что в долгосрочной перспективе их смогут компенсировать другие зарубежные компании, не стоит. Более того, факт технического дефолта может подтолкнуть к уходу с российского рынка тот иностранный бизнес, который до сих пор тут работает.

В теории также может возникнуть ситуация «кросс-дефолтов», когда другие кредиторы попросят досрочно выплатить им деньги. Тут стоит отметить, что общий внешний долг РФ составляет порядка 56 миллиардов долларов.

К тому же событие «дефолта», вероятно, аукнется и тогда, когда Россия будет вновь возвращаться на мировые финансовые рынки, поскольку шлейф подпорченной кредитной истории никуда не денется.

Сегодня эксперты не охотно дают прогнозы касательно долгосрочных последствий технического дефолта во многом из-за уникальности сложившейся ситуации. Поскольку на самом деле у России есть деньги на исполнения своих долговых обязательств, многие кредиторы решат отложить свой поход в суд, а станут наблюдать за тем, как будет развиваться политическая ситуация. Что касается экономики РФ, то самые главные последствия дефолта она ощутила, еще до его фиксации.

Александра Бабихина

• Дефолт по внешним долговым обязательствам произошел в РФ 27 июня
• Дефолт носит технический характер: средства у РФ имеются, а вот выплатить их в условиях санкций и отключения от мировой банковской системы невозможно
• 1918–1998–2022: история дефолтов в России

В России впервые с 1918 года произошел дефолт по суверенным долговым обязательствам в иностранной валюте. В ночь на 27 июня истек льготный период отсрочки выплаты около $100 млн просроченных платежей по гособлигациям. Поскольку платежи не перечислены, событие следует считать дефолтом, об этом сообщает агентство Bloomberg.

$100 млн – не самая крупная сумма для Кремля. Они есть – нет технической возможности их перечислить. Банки РФ отрезаны от мировой финансовой системы. Средства даже были перечислены в конце мая, но оказались заблокированными.

Сейчас остается вопрос, что намерены делать инвесторы — держатели облигаций. По всей видимости, они будут выжидать, считает Bloomberg. Время пока что на их стороне, они будут ждать окончания «спецоперации» и возможного смягчения санкций.

«Большинство держателей облигаций будут придерживаться выжидательной тактики», – приводит Bloomberg слова Такахиде Киучи, экономиста Исследовательского института Nomura в Токио.

В Москве сообщают, что намерены и дальше выполнять свои долговые обязательства, но в рублях. Только вот на Западе оплату в такой форме не примут.

Министр финансов РФ Антон Силуанов пытается отменить дефолт, но его попытку нельзя считать удачной.

Телеграм-канал «Закулисный шептун» раскрывает ситуацию с евробондами:

«Резиденты РФ держат примерно половину евробондов на $19 млрд. Вторая половина приходится на нерезидентов. И вот что им делать с этими рублями, которые остаются в России, – не понятно. Фактически у них нет никакой возможности их использовать или вывести за границу. Разве что можно реинвестировать в новые бумаги в надежде, что когда-нибудь в далеком светлом будущем все санкции отменят. Никто в мире такие фиктивные выплаты не признает. А валютные переводы окончательно запрещены.

…Если 25% держателей бондов (всего лишь половина нерезидентов) проголосуют за признание дефолта, то он перестанет быть чисто техническим».

Однако, в отличие от событий 1998 года, нынешний технический дефолт не сильно ударит по россиянам на фоне санкций и разрушения экономики. Это признает и Bloomberg:

«Дефолт мало что значит для россиян, переживающих двузначную инфляцию и худший экономический спад за последние годы».

История дефолтов в России

Bloomberg не вполне справедливо говорит о том, что нынешний дефолт – второй более чем за столетие. Все же можно назвать таковым и события 1998 года. Однако на тот момент РФ была в дружественных отношениях с Западом, а дефолт носил иной характер.

А вот в 1918-м ситуация сложилась следующим образом: с одной стороны после большевистского переворота страна оказалась в труднейшем экономическом положении. С другой же – требовалось платить по долгам странам Антанты – бывшим союзникам по Первой мировой. В итоге, было решено не платить: 3 февраля 1918 года Совнарком издал декрет об аннулировании всего внутреннего и внешнего государственного долга.

Как говорится, кому я должен, всем прощаю.

«Прощеный» внешний долг составлял 18,5 млрд рублей золотом, больше половины его приходилось на кредиты, набранные в ходе Первой мировой.

Итогом дефолта и подписания сепаратного Брестского мира с Германией стал полный разрыв связей со странами Запада. А после начала Гражданской войны экс-союзники из Антанты открыто поддержали Белое движение.

Со временем ситуация слегка улучшилась. Страны Запада вынужденно признали большевистское правительство – на тот момент уже СССР. Но вот с плохой кредитной историей поделать было ничего нельзя: например, в 1933 году СССР намеревался взять  кредит у США на $1 млрд. И встретил отказ.

Однако средства все равно требовались, итогом стало ограбление населения, известное как «коллективизация».

Был ли у Советской России какой-то иной выход? В принципе, был. Не только она одна оказалась в 1918-м в тяжелой экономической ситуации, европейские союзники из Антанты тоже пострадали и тоже были закредитованы. И тоже не могли отдать все и сразу. Но в их случае дело закончилось реструктуризацией долга.

США профинансировали страны Антанты (помимо России) на $10,5 млрд. Новая программа выплат предусматривала рассрочку на 62 года, а итоговая сумма составила $22 млрд. Иными словами, ставка по кредитам не превышала 1% годовых, что выглядит более чем либерально.

В отличие от Советской России, кредитная история европейцев не пострадала.

Дефолт в РФ 1998 года носил совершенно иной характер.

В середине 90-х правительство было вынуждено ужесточить финансовую политику. Но вот коммунистическая на тот момент Госдума стремилась увеличить госрасходы, принимала несбалансированные бюджеты.  При этом на 1997 год соотношение внутреннего долга России к ВВП было не самым устрашающим – 21% от ВВП (в Германии – свыше 50%, в США – свыше 60%).

Итогом противостояния правительства, Госдумы и «отечественных производителей» (последние были недовольны низким курсом доллара к рублю, говорилось, что именно он сдерживает их конкурентоспособность) и стали события августа 1998-го.

14 августа президент Ельцин пообещал, что девальвации не будет. А уже 17-го правительство и Центробанк России заявили о невозможности выплат по государственным ценным бумагам. То есть о техническом дефолте. И девальвация, больно ударившая по россиянам, таки началась. Заодно предопределив события следующего года и избрание президентом «человека с твердой рукой».

Официально дефолт объявлен не был, но односторонняя реструктуризация долга по государственным облигациям – это он и есть.

Помимо россиян, дефолт ударил и по странам практически всего постсоветского пространства, где тоже произошла девальвация национальных валют.

О том, что происходит сегодня, говорит политический обозреватель Анатолий Несмиян – дефолт произошел уже давно, сейчас он просто оформлен:

«Откровенно говоря, не вижу здесь какой-то значимой сенсации. И так было понятно, что после конфискационной заморозки валютных активов государства в странах Запада неисполнение долговых обязательств – вопрос времени. Не этот, так другой транш. Решили долго не мучиться».

В более широком смысле дефолт России предопределен крахом ее модели развития и состоянием идеологического банкротства правящей верхушки. Она так и не смогла ответить на вызов 2008 года, когда вспыхнувший кризис поставил крест на парадигме «продаем нефть и газ, все остальное покупаем». Времени было полтора десятилетия, накопленных за несколько «тучных» лет (и даже несколько после них), ресурсов было достаточно для проведения любых реформ по полному переформатированию всей экономики и инфраструктуры страны. Китай, стоит отметить, который тоже в 2008 году столкнулся с аналогичной проблемой, не обладал таким ресурсом.

Но Китай сформулировал новую идеологию (отдельный вопрос, насколько правильную по сути и по исполнению). Россия – нет. Мы так и остались сырьевой колонией. Вначале Запада, теперь же вполне удовольствуемся статусом сырьевой колонии Индии и Китая.

Так что дефолт реально был объявлен уже давно. Сейчас он произошел формально. Страна-банкрот с правящим классом-банкротом».

Владимир Олейник