Российского режиссера и члена Совета по правам человека при президенте РФ Александра Сокурова не выпустили из России. Российские пограничники продержали его на границе с Финляндией, откуда он планировал вылететь на конференцию в Милан. А затем развернули, сославшись на премьер-министра Мишустина.

Пока что версия событий такова: режиссера не выпустили из-за действующих до сих пор коронавирусных ограничений, постановление о которых действительно подписано в свое время Мишустиным.

Однако авторы телеграм-канала «Ваш покорный слуга QR-Кот» обращают внимание на ряд несостыковок:

«Если Сокурова не выпустили из-за «мер», то почему его так долго держали на границе? Что, сразу никак было не сказать — вам нельзя, «меры»?

…Однако, как пишут, мимо проезжали не только фуры (их, стало быть, карантин не затрагивает, ну-ну), но и автобусы, и легковушки. Стало быть, для кого надо — «меры», а для кого не надо — проезжай свободно?

…С какого перепугу у премьер-министра появились полномочия кого-то за границу выпускать, кого-то — не выпускать? (Хотя, как я подозреваю, служащий имел в виду «коронавирусное постановление», действительно подписанное премьером).

Т. е. вывод: дело все-таки не в постановлении и не в «мерах», а в том, к кому они выборочно применяются.

P.S. И вот пишут: Сокуров, конечно, не долетит до Милана, но выступит на той самой конференции по зуму. В телеграме появился аргумент: мол, не выпустили, чтобы «лишнего не наговорил». Так наговорит по зуму, если будет желание! Значит, дело не в этом?

Вероятно, да. Возможно, дело – в желании демонстративного унижения режиссера».

В истории с Сокуровым вскрылось сразу несколько проблем.

Во-первых, тщетность «антикоронавирусных мер» и их политическое использование властями РФ.

Заметим, что «меры» действуют при пересечении наземной границы, а в самолете лететь можно. Правда, добраться из России в Милан на самолете сложнее, чем из Финляндии, почему Сокуров и выбрал столь кружной путь. Уже одно это говорит о том, что никакие это не меры. Помимо того, и само закрытие границ отдает средневековым мракобесием: если вирус уже проник в страну, то он проник, никакая погранслужба его уже не остановит. Полностью законопатить страну от вируса удалось только северокорейскому режиму, «мера» действовала два года, но в итоге все-таки не спасла.

Ограничения в связи с пандемией оказались удобными для российских властей. К примеру, провластные акции разрешались и разрешаются. Видимо, с «акции» в Лужниках вирус бежал. Зато запреты оппозиционных митингов и даже пикетов лицемерно прикрываются именно «санитарными нормами».

Судя по всему, и с пересечением границы дела обстоят примерно так.

Во-вторых, сама проблема «невыездных» для России более чем не нова. Российское государство очень часто использовало разрешение на выезд как особую привилегию и стремилось этот выезд контролировать.  Достаточно сказать, что самым известным из «невыездных» XIX века  был Александр Сергеевич Пушкин, так и не добившийся от царя разрешения. Эволюция от друга декабристов к лояльности тут не помогла.

В СССР с проблемами выезда все обстояло гораздо жестче. Государство стремилось удерживать граждан на коротком поводке.

И даже после сталинской поры, когда само желание выехать из СССР уже не считалось преступлением, с выездом дела обстояли плохо. К примеру, нужно было получать не только въездные визы, но выездные. А их выдавали по произволу соответствующих органов и далеко не всем. В том числе, могли отказать и с формулировкой «несоответствие интересам советского государства».

Впрочем, даже разрешение на выезд не гарантировало отсутствия контроля. Скорее оно гарантировало обратное: туристическую группу или делегатов научного конгресса сопровождали сотрудники «органов». Особенно если речь шла о капиталистических странах.

Широко известен случай танцовщика Рудольфа Нуреева, случившийся почти 61 год назад: на гастролях в Париже он вел себя слишком вольно для советского человека, было решено вернуть его в СССР. Сотрудники КГБ смогли доставить артиста в аэропорт, но тот выпрыгнул из их окружения к французским полицейским. И остался в свободном мире.

Отдельной проблемой был выезд в эмиграцию евреев, а также советских немцев, армян, участников некоторых протестантских конфессий. Тут советское государство позволяло себе издеваться над ними вовсю. В 70-80-е годы имелось такое понятие, как «отказники» — люди, которые подали заявление на выезд, но им было отказано — постоянно или на какое-то время. За это время их могли уволить с работы, а затем преследовать по уголовной статье о «тунеядстве».

При Горбачеве ситуация поменялась довольно резко, выезд за рубеж был разрешен, как и свободная эмиграция.

Однако очень похоже, что под вывеской «заботы о гражданах в период пандемии» сейчас начал проводиться курс на борьбу со свободой выезда. К примеру, властями ведутся разговоры о нехватке работников технической сферы, IT-шников. И вот тут случай Сокурова может стать очень опасным прецедентом.

Что ожидает страну, если железный занавес будет установлен по полной программе?

Только одно: отсталость, отсталость и еще раз отсталость.

Для людей науки отсутствие свободных контактов с международным научным сообществом если и не смерти подобно, то всяко ведет к идейному оскудению.

Для людей искусства проблема примерно та же.

Для всех остальных — любое данное, а потом отнятое право воспринимается как тягчайшая обида со стороны отнявших. И просьбы «войти в положение», сказанные с высоких трибун, в этом случае не подействуют.

Поэтому если история с Сокуровым не просто эксцесс исполнителя, а прецедент, то очень скоро могут начаться побеги из РФ правдами и неправдами. Оставшиеся же могут перейти к работе кое-как или к откровенному саботажу.

Чтобы предотвратить «утечку мозгов», нужны совсем иные меры, чем закрытие границ, — для всех или для определенных категорий граждан. Эти меры — достойная зарплата и создание условий, причем первейшим условием должно стать снижение страха перед государством. Однако и до 24 февраля, и тем более после режим РФ действовал по противоположному принципу.

Впрочем, может выясниться, что недопуск за границу применен к Александру Сокурову персонально в качестве мести. В конце 2021-го на заседании Совета по правам человека с участием Владимира Путина Сокуров публично спорил с президентом — и спор касался  проблем в России. В частности, режиссер заявил, что внешняя политика страны стоит слишком дорого для ее экономики, отметив, что «на содержании» находятся Беларусь, самопровозглашенная Южная Осетия и Сирия. «Есть за что извиниться, потому что у вас не выступление, а манифест, набор страхов», — ответил тогда Путин. Впрочем, до уголовного преследования Сокурова, на котором настаивали так называемые патриоты, дело не дошло.

Но, возможно, что именно сейчас и наступили последствия того выступления.